Свой 72-ой #ДеньРождения празднует сегодня потрясающий Кристофер Уокен...и «SHAME ON YOU!

Если Вы этого не знали.
Рональд Уокен родился в Квинсе и с детства принимал участие в съёмках телесериалов. В 1961 поступил в университет, но по истечении года отчислился.

Одно время он подрабатывал дрессировщиком львов, затем вплоть до 1966 колесил по стране, танцуя в музыкальных ревю. В это время по совету друга сменил имя Рональд на Кристофер. В 1966 дебютировал как драматический актёр в бродвейской постановке «Лев зимой».

Ныне он один из самых активных актёров, который, по его признанию, практически никогда не отказывается от предлагаемых ему ролей, очень часто забывает слова и начинает нести отсебятину, что не мешает ему прекрасно отыгрывать своих персонажей.

Традиционное интервью журналу Esquire или "Правила жизни Кристофера Уокена":

УТРО — вот лучшее время для того, чтобы посмотреть кино.

В МОЕМ ДЕТСТВЕ был один человек, который постоянно говорил мне: «А ты дерзкий, парниша». Сколько я себя помню, он вечно посмеивался вначале — типа, ха-ха-ха, — а потом говорил это. И все свое детство я гадал, что же это значит. А потом я вырос и вдруг осознал, что это просто наставление, инструкция. Скажи что-то ребенку — и он будет помнить это до старости. Так вот, мне кажется, что я дерзкий. А возможно, меня просто в этом убедили.

КАК-ТО РАЗ, несколько лет назад, я вышел из комнаты. Это был какой-то важный разговор или что-то вроде того. В общем, он смертельно мне надоел, и я вышел из комнаты. И тут какой-то парень окликнул меня: «Эй, Крис!» Я замер и повернулся к нему. А он просто посмотрел на меня и сказал: «Береги себя». С тех пор прошло довольно много лет, но я никак не могу забыть это. Снова, снова и снова я говорю: «Береги себя». Отличный совет.

ОТ СВОЕГО ОТЦА я получил прекрасный урок. Он держал небольшую булочную, которую раз в неделю обязательно закрывал на один день. Да, он закрывал ее, но никуда не уходил и не делал в этот день ничего другого. И все потому, что он просто любил свою булочную. Она не была для него работой.

МОЯ ПЕРВАЯ РОЛЬ была самой легкой работой на свете, потому что мне платили за то, что я был тем, кем был. Типа: «Что за роль?» — «Молочник» — «Так я и есть молочник» — «Отлично» — «Эй, я молочник, вот ваше молоко» — «Снято, спасибо, вы свободны».

Я ПОМНЮ, как тот агент, который работал со мной в самом начале, сказал мне: «Ну вот, теперь ты в Лос-Анджелесе — отныне и навсегда. Но если кто-то приглашает тебя на вечеринку — не ходи. Останься лучше дома и посмотри кино». Только сейчас я понимаю, что он имел в виду. Он говорил мне: «Не свети своей рожей слишком часто. Пусть людям будет по-настоящему приятно увидеть ее в какой-то из дней».

МОЯ ПРИЧЕСКА стала знаменитой намного раньше, чем я сам.

СО МНОЙ не нужно ничего делать, чтобы я выглядел жестоким и злым. Да, я был симпатичнее, когда был моложе. Но сейчас я нравлюсь себе больше.

ТАК ПОЛУЧИЛОСЬ, что я никогда не играл настоящих героев. Особенно тех, кому в конце достается красивая девушка.

Я ВСЕГДА был характерным актером, хотя никогда не понимал до конца, что это означает.

Я ХОЧУ ИГРАТЬ ТЕХ, кто понятен зрителю. Посмотрите, это Крис. Крис хочет поработить мир, затопить Калифорнию и к чертям перестрелять всех в этой комнате. Спасибо за внимание.

НЕНАВИЖУ ОРУЖИЕ. Как только оно оказывается в моих руках, я стараюсь избавиться от него как можно скорее — так же, как вы стряхиваете с руки упавшую с дерева многоножку.

Я БОЛЬШИЙ ПАЦИФИСТ, чем людям обычно кажется.

САМЫЙ СТРАШНЫЙ МОМЕНТ в моей жизни — та ночь, когда где-то в океане схлестнулись интересы Кеннеди и Хрущева (имеется в виду Карибский кризис 1962 года. — Esquire). Я помню, что, слушая новости об этом, я сидел в машине, и мне было по-настоящему страшно.

Я ЛЮБЛЮ СЛУШАТЬ РАДИОИНТЕРВЬЮ. Интервью — это вообще вещь из моего особого списка, куда я заношу все, чем бы я занялся, если бы не был так ленив. Ведь это же потрясающе: два человека, которые говорят и которых никто не видит.

ЕСЛИ ТЫ ХОЧЕШЬ научиться строить дома — построй дом. Никого ни о чем не спрашивай — просто построй дом.

Я ОЧЕНЬ МНОГОЕ успел сделать. У меня даже были такие фильмы, которые я сам не смотрел.

СЦЕНАРИИ СЕГОДНЯ, как правило, незавершенные и очень сырые. Начинаются съемки, и многое в них меняется. Так бывает у всех, но только не у Тарантино. У него толстенные сценарии, в которых прописано все: диалоги, реакции — все. Так что тебе остается просто заучивать роль. Как в классической пьесе.

МОИ ЛЮБИМЫЕ ПЕРСОНАЖИ — это персонажи из моих самых успешных фильмов.

Я НЕ ЛЮБЛЮ неожиданности и ненавижу сюрпризы. Строго как актер я хочу заранее увидеть сумму в чеке.

МЕНЯ ОЧЕНЬ ЧАСТО лишают вещей, на которые я положил глаз. Например, когда мы снимали «Бэтмен возвращается» (фильм Тима Бертона 1992 года. — Esquire), у меня был целый ящик всяких забавных костюмов и штук. И к последнему съемочному дню я уже хорошо знал, что именно я бы хотел забрать домой. У меня были прекрасные наручники и куча всего остального. Но когда мы сняли последнюю сцену и я вернулся к себе в гримерную, я обнаружил, что все пропало. Они забрали все! Абсолютно все.

В ЛУЧШИЕ свои моменты жизнь бывает особо непредсказуема.

ИМПРОВИЗАЦИЯ великолепна только в том случае, если ты знаешь, куда она заведет.

Я ЛЮБЛЮ ЖИЗНЬ В ГЛУШИ — там тихо и прекрасно. Рядом с моим домом живут полчища опоссумов, скунсов и целая армия енотов. Они постоянно пробираются в дом через дверцу для кошки и даже приводят своих детей. Бывает, я прихожу ночью на кухню, а они сидят там кучей и пожирают кошачью еду.

Я ДЕЛАЮ одно и то же каждый день. Одно и то же. Я ем в одно и то же время, встаю в одно и то же время. Делаю одинаковые вещи в одинаковом порядке. Я читаю, потом пью кофе, потом работаю со сценариями, потом занимаюсь на тренажере, а потом готовлю себе что-нибудь поесть.

Я ОЧЕНЬ ТЕРПЕЛИВЫЙ. Я люблю смотреть, как сохнет краска.

Я ВЕРЮ в абсолютную непререкаемую пользу чистоты.

Я ЛЮБИЛ СПАГЕТТИ, и я любил их готовить. Раньше я ел их каждый день и весил на тридцать фунтов (около 13 килограммов. — Esquire) больше, чем сейчас. Но нет, так нельзя, так нельзя, говорил я себе. Еще я любил мороженое. Просто любил смотреть телевизор и жрать мороженое — прямо как десятилетний школьник. Но больше я его не ем. И не пью пива. Пиво, спагетти и мороженое — вот чего нет в моей жизни.

ГОЛЬФ — это поистине загадочное времяпрепровождение. Я знавал людей — и это мои хорошие друзья, — которые впадали в одержимость, тренируя удары и обсуждая их. Я понимаю спорт в целом — тот спорт, от которого твое тело получает пользу, — бег или велосипед. Но не гольф. Хотя бы потому, что ты все время вынужден торчать под солнцем. Это же просто пытка какая-то.

КАЖЕТСЯ, это научный факт, что вопросительный знак произошел от египетского иероглифа, символизирующего уходящую кошку. Как хвост, понимаете?

КОСТЮМ МЕДВЕДЯ — это очень смешно. Как и сами медведи.

ЕСТЬ ДВЕ ВЕЩИ, которые роднят страх со смехом, — встряска и дезориентация.

СМЕХ всегда казался мне проявлением нервозности. Животные никогда не смеются, так что наши улыбки — это всего лишь то, что осталось у нас от предупреждающего оскала.

МНЕ ВСЕ НАДОЕЛО, все. Поэтому недавно я позвонил своему агенту и сказал: «Мне вечно приходится играть каких-то странных болезненных типов. И с этими типами всегда что-то не так, что-то чертовски непоправимо не так. Я устал от этого. Мне нужны роли, как у Фреда Макмюррея (знаменитый американский актер. — Esquire). Я хочу роль, — сказал я ему, — где у меня будут дети, собака, дом, и мои дети будут говорить мне «Как нам следует жить, папочка?», а я буду отвечать им: «Берегите себя».

НЕНАВИЖУ ЗООПАРКИ.