Судьба по объявлению. Часть 1.
Лена гладила выстиранные вещи. Гладить она любила, проведешь утюгом по чуть влажной ткани, из-под него, шипя, вылетает струйка пара, а вещи после глажки становились гладкие, как новые. Это почему-то ее успокаивало и поднимало настроение. Из всего чему она в жизни научилась, это занятие почему-то ей нравилось больше всего.
К Марии Сергеевне она приехала несколько дней назад. Мария Сергеевна это воспитательница из ее детского дома. Вообще-то она совсем и не Лена, а Каролина. Кто так ее назвал, она не знает. Как она попала в детский дом, она тоже не знает. Спросила Марию Сергеевну, та сказала, что она подкидыш.
А Леной ее назвал старичок сосед. Он спрашивал, как же ее зовут, она ему отвечала, а тот никак не мог понять какое же у нее имя.
- Как-то ты говоришь, я не пойму никак, - говорил дед Саня.
Он почему-то переставлял букву «Р» в ее имени на разные места и никак не мог произнести имя правильно.
- А буду я тебя Леной звать, и коротко и понятно, - как-то сказал он.
В тот дом Лену привела женщина из администрации. Сказала, что пока она будет жить здесь. Забрала ее паспорт, чтобы оформить ордер на квартиру и ушла.
Каролина сколько раз ходила и искала эту женщину, так и не смогла найти ее. Куда делся ее паспорт, и где ее ордер на новую квартиру, про которую ей говорили в училище, она так и не нашла.
Как-то она сидела на крылечке своего барака, куда ее поселили, и к ней подошел дедушка.
- Ты что тут делаешь? – спросил он ее. Так она познакомилась с дедом Саней.
Она объяснила, как она попала сюда. Он покачал головой и сказал: - Еще одна прибыла сюда.
Тогда Каролина не поняла, что он имел ввиду. Потом он пояснил, что она не первая, кто попадается на обман. Девушка не верила дедушке и все ждала, когда придут к ней и принесут документы. А жила она в это время в пустой комнате. Там стоял старый диван, валялись какие-то тряпки, тут она и спала.
После школы Каролину направили в училище, там она училась шить. После окончания сразу устроили на работу в пошивочный цех, но его, цех, тут же ликвидировали, и девушка осталась без работы. В это же время она ходила в отдел опеки, там пообещали квартиру. Сказали, что положено. И вот до сих пор она ждет. Паспорта нет, устроиться на работу она не может, вот ходит то в администрацию, то сидит на крыльце дома. Дедушка пожалел ее и забрал к себе. Заставил сходить в милицию и подать заявление о пропаже паспорта. Там покачали головой, заявление приняли, сказали ждать.
С дедушкой Каролине было хорошо. У него было две комнатки в этом бараке. Жена давно умерла, единственный сын жил где-то далеко. Дедушка говорил, что сын сколько раз приезжал и хотел его забрать, но он отказывался.
- Зачем я буду мешать молодым. Да и привык я, почти вся моя жизнь здесь прошла. Из этого барака все уехали, а дедушка так и жил здесь.
- Тебе, детка, надо добиваться своего. Сказали, что квартира положена, иди и требуй, - говорил мне дед Саня.
Требовать я не умела. Я мало, что умела. Такая видимо судьба всех детдомовцев.
Как-то мой дедушка заболел, я ему вызвала скорую помощь. Когда пошла к нему в больницу, сказали, что он умер. Так я опять осталась одна. Дождалась, когда мне сделают паспорт, собрала свои нехитрые пожитки и приехала опять в свой детский дом, где я выросла.
За то время пока меня тут не было, начальство все поменялось. Осталась одна Мария Сергеевна. Вот она то и забрала меня к себе домой. Куда идти и что делать я не знала. Вот и помогала пока в доме у своей воспитательницы.
- Ну и что? Будешь теперь вот так их всех привечать? – вдруг услышала я громкий разговор. Я прислушалась. Это приехал сын Марии Сергеевны.
- Значит я не первая, кого привела домой Мария Сергеевна, - подумала я.
Я продолжала гладить белье, а слезы текли из моих глаз.
- Что же я такого сделала, почему я никому не нужна? – думала я.
Когда-то меня оставила мать, подарив вместе с жизнью это нелепое имя.
Мария Сергеевна сказала, что попала я в детский дом, когда мне было года два. Я до сих пор точно не знаю своего дня рождения. У меня стоит тот день, когда меня подбросили в приют. Я долго не разговаривала. Мария Сергеевна говорит, наверное, от стресса.
Я видела, как иногда к нам приезжали люди, и выбирали себе детей. Мне тоже хотелось, чтобы меня выбрали. Годам к пяти я уже научилась говорить и меня тоже взяли в семью. Я плохо помню себя маленькой, но этот момент я запомнила очень четко. Мама мне показалась очень красивой. Они привезли мне куклу, и какую-то красивую одежду. Потом приехали на машине и забрали меня. Все было как в сказке. И красивый дом, красивая кровать, настоящие родители. Но через неделю меня вернули назад, сказали, что я отсталая.
Это я хорошо запомнила. Почему они так решили, я не знаю, но после этого я опять не стала разговаривать. Даже в школу пошла на год позже. Может я и правда отсталая? Но в школе я училась хорошо, относительно, конечно. Я не была отличницей, даже хорошисткой не была, но я все понимала и даже предметы у меня были любимые.
Мария Сергеевна говорит, что я была обычным ребенком. По крайней мере, меня не отправила в специнтернат, куда отправляли детей, которые не могли учиться в нормальной школе.
Я выключила утюг, и вышла на улицу. Куда идти я не знала, но когда я двигалась, мне легче было думать. Я шла и думала, куда мне пойти? Что же дальше? Когда я жила с дедушкой, то пыталась устроиться на работу. На постоянную работу я так и не смогла устроиться. Немного мыла посуду в одном кафе, но хозяин сказал, что я перебила много посуды, и выгнал меня, ничего не заплатив. В некоторых местах со мной и разговаривать не хотели. Возможно, потому, что одета я была так себе. Из той одежды, что у меня была, я безнадежно выросла, и дедушка мне дал какие-то старые вещи. Может это была одежда его жены, я не знаю. Я понимала, что выгляжу смешно, но другого у меня не было. Я, наверное, действительно отсталая.
Так я дошла до сквера, села на скамеечку. В голову ничего не приходило. Мне оставалось одно, исчезнуть совсем. Ведь все равно в этом мире я никому не нужна, никто меня не ждет, никто обо мне не переживает. Теперь я поняла, что и Марии Сергеевне я в тягость.
День был теплый. Люди шли мимо, кто-то останавливался, садился на скамеечки, отдыхал. Затем уходили, на их место приходили другие, а я все сидела и сидела.
Недалеко от меня сидел мужчина. Он тоже сидел долго. Сначала он читал газету, затем сидел и так же как я смотрел на проходящих людей. Но вот и он поднялся и медленно пошел по дорожке. На скамейке осталась газета.
- Вы газету оставили, - крикнула я ему вслед.
Он оглянулся, улыбнулся мне и сказал: - Забери себе.
Мне так тепло стало от его улыбки, что пришла в голову мысль, может не все так плохо, может все-таки есть у меня что-то хорошее впереди.
Я поднялась, пересела на его место и взяла газету. Это была обыкновенная городская газета, не совсем свежая. Я посмотрела на число, газета была десятидневной давности. Потому мужчина, вероятно, и оставил ее здесь. Но я ее раскрыла, пробежала глазами по строчкам. Международные новости меня не интересовали, городские сплетни тоже, статья об омоложение мне ни к чему, кулинарные рецепты так же. Мне опять стало грустно, даже в газете я не нашла что-то для себя. Посмотрела программы телепередач, интересно конечно, но у меня и телевизора-то нет. Дошла до объявлений. Прочитала о продажах квартир, дач, домов. Удивилась стоимости всего. Список объявлений был большой. Тут были и разные услуги, всякие салоны, сауны, профилактории. Продавали и покупали разные мелочи.
И тут я увидела объявление в рамочке. Требуется домработница. Но тут же в объявлении было что-то, что как-то меня заинтересовало. Словно это был крик о помощи. Там, куда требовалась домработница, были дети. Обязательным условием было проживание с ними. Я запомнила телефон. Память у меня хорошая, услышав или увидев один раз цифры, я их запоминала надолго. Решила, что как только буду у телефона, обязательно позвоню.
Солнце спряталось за тучи, подул прохладный ветер, и словно не было теплого дня. Я ушла из дома, не позавтракав, поэтому почувствовала голод. Делать было нечего, я поднялась и пошла в сторону дома Марии Сергеевны. Но почему-то у меня в голове все время крутились слова из объявления.
Дома никого не оказалось, Мария Сергеевна ушла на работу, все ее домочадцы тоже разошлись. Я знала, где взять ключи, достала, открыла дверь. На столе лежала записка для меня. Мария Сергеевна сердилась, что я ушла и ничего не сказала, затем она написала, чтобы я покушала и ждала ее с работы. Я с жадностью накинулась на еду. Это была простая каша, но я так проголодалась, что она мне показалась удивительно вкусной. Или то, что обо мне кто-то позаботился, прибавило мне аппетит. Помыла посуду, села на диван. В доме было уютно, я расслабилась, но тут вспомнила про объявление. Набрала номер телефона. Трубку взял ребенок, затем передал мужчине.
- Я прочитала объявление, вам требуется домработница?- спросила я.
На том конце сначала кто-то хмыкнул, прокашлялся и грубо ответил: - Никто нам не нужен, это была шутка.
Я опешила, в первую минуту не знала что ответить.
- Как шутка? Разве так шутят? – спросила я, потому что больше мне сказать было нечего.
- Шутят по-всякому. Вы первая, кто позвонил по этому объявлению, - опять недовольно ответил голос на том конце провода.
- Но объявление же дали десять дней назад! - удивилась я.
- Да, объявление я дал давно, - согласился мужчина, и тут я почувствовала, что его голос переменился, появились новые нотки.
- Ну, зачем-то вы решили так пошутить? – продолжила я разговор.
На том конце что-то загремело, мужчина прямо в трубку сказал ругательное слово.
- Положи на место, - вдруг закричал он.
- Если уж вы позвонили, приезжайте, - предложил он и назвал свой адрес.
Я еще некоторое время сидела, обдумывая то, что сейчас произошло. Если мне дали адрес, я должна туда поехать. Посмотрела в угол, где стояли мои вещи.
- Пусть все остается тут, - решила я, подошла к столу, и в той же записке, что была адресована мне, я написала - «Мария Сергеевна, пусть мои вещи побудут у вас». Что еще написать я не знала, подумав, дописала: «Ушла устраиваться на работу».
Уже смеркалось, когда я подошла к дому по указанному адресу. Дом был частный, двор неухоженный. Мне навстречу выбежала маленькая собачонка и звонко залаяла. Собак я не боялась, людей я боялась больше. На лай собаки вышел мужчина. В наступивших сумерках его сложно было разглядеть.
- Я по объявлению. Мы разговаривали по телефону, - быстро проговорила я.
Мне почему-то было страшно. Меня понемногу стало трясти.
- Ну, заходи, коли пришла, - бросил мне хозяин и первым вошел в дом.
Я последовала за ним. Вошла в дом и нерешительно остановилась на пороге.
- Дверь закрой. На улице-то не лето, - громко сказал мужчина.
Мы посмотрели друг на друга. Передо мной был мужчина, волосы давно не стрижены и сегодня он, вероятнее всего, не брился. Выглядел он неопрятно. Какого он возраста я тоже понять не могла. Не старый и не молодой.
- Документы у тебя есть? – спросил он.
- А какие вам документы нужны? – спросила я в ответ.
- Паспорт! – усмехнулся он.
Я достала из сумочки свой паспорт, который получила не так давно и протянула ему. Он внимательно посмотрел на меня, потом на фотографию в паспорте и спросил: - Это твой документ?
- Да, - испуганно ответила я.
Тут я вспомнила, что говорил мне дед Саня, чтобы я никому не отдавала свой паспорт. Но тут я услышала шорох со стороны другой двери, видимо ведущей в другую комнату. Оглянулась. В дверях стояли двое детей. Мальчик лет пяти, девочка была чуть младше. На мальчишке была одета грязная майка, а волосы у девочки видимо не причесывались несколько дней.
Они внимательно меня рассматривали. Я присела на корточки и почувствовала, что сейчас очень на них похожа. Та же нерешительность, то же удивление.
- А меня зовут Каролина, - сказала я.
- Как? – удивился мальчик и смешно попытался повторить мое имя. У него получалось очень похоже, как называл меня деда Саня.
- Иногда меня зовут Лена, - улыбнулась я.
Ладить с взрослыми у меня плохо получалось, а вот с детьми, особенно маленькими, я всегда находила общий язык. Малышка подошла ко мне и мои руки сами потянулись к ней. Я пригладила ее взъерошенные волосы.
- Как тебя зовут? – спросила я ее.
- Анечка, - ответила она.
Я оглянулась на мужчину. Он хмуро смотрел на меня.
Борис смотрел на девчонку. Как ее занесло сюда? Выглядела она несуразно. На ней были вещи видимо с чужого плеча, они все ей были велики.
Мысль дать объявление ему пришла случайно. Как-то в руки попала газета с купонами на бесплатные объявления. До сегодняшнего дня звонков не было.
До сих пор в голове не укладывалось, что с ним такое могло произойти. Когда ему позвонили и сказали, что его Алены больше нет, он не поверил. Как могла умереть молодая и здоровая женщина? Сказали, оторвался тромб, и смерть была мгновенной.
Он не мог поверить в это несколько месяцев, пока не пришли из отдела опеки. В своем горе он забыл, или почти забыл, что у него есть дети. Помогали соседи, друзья, сослуживцы. Но со временем все исчезли, и он остался с детьми один. Вот тогда-то и пришли из опекунского совета. Посмотрели на беспорядок в доме, на неухоженных детей и сказали, что детей у него могут забрать. Ему дали срок месяц. Бориса поразила эта мысль, что его собственных детей у него могут отобрать. Такое он никак не мог допустить.
Сейчас, глядя на девчонку, он очень сомневался, что она ему сможет в чем-то помочь.
- Где твои родители? – строго спросил он Каролину.
Она смутилась, опустила глаза и сказала: - Я выросла в детдоме.
Его рассмешила мысль, что детдомовка пришла к нему, чтобы спасти его детей от приюта.
- Хорошо. Оставайся. Даю тебе испытательный срок две недели, - подумав, сказал он.
У девчонки радостно заблестели глаза, и она крепко обняла маленькую Анютку.
Лишней комнаты в доме не было. Дети спали в небольшой комнате, где стояла детская коечка, из которой Аня уже почти выросла, и стояла подростковая кровать, где спал Макс.
Сам Борис спал в другой такой же небольшой комнате. В эти спальни вели двери из общей большой комнаты. Когда-то у них еще была одна комната, но он разобрал стену и увеличил кухню. Кухня получилась просторная с кухонной и столовой зоной. Бывало, Алена хлопотала у плиты, а он или сидел за столом, или лежал на диване. Борис тяжело вздохнул.
- Устраивайся здесь, - указал он на диван, что стоял в углу кухни.
Девчонка радостно улыбнулась. Она нагнулась к Ане, подняла ее на руки и закружилась с ней по комнате.
- Детский сад! – подумал Борис.
Вечер провели тут же на кухне. Каролина больше была с детьми. Она причесала Анечку, заплела ей косички. Переодела Макса. Дети сидели на полу посреди комнаты и Каролина вместе с ними. Борису нужна была домработница, а он, похоже, приобрел еще одного ребенка.
- Ты еду готовить умеешь? – спросил он свою новую домработницу.
- Немного, - ответила тихо она.
В этот день детей с трудом уложили. Так разыгрались они с новой няней.
Борис показал, где взять подушку, одеяло. Все в доме затихло.
Утром Борис встал, умылся и вышел на кухню. Он уже забыл, что в доме появился новый человек. На диване никого не было. Он оглянулся, нигде девчонки не было.
- Сбежала что ли? – подумал он.
На столе лежал ее паспорт. Не должна она уйти без документа. Он еще раз открыл паспорт. Курносый нос, светлые брови, жиденькие волосы.
- Как бы мне не пожалеть обо всем, - тут же подумал он.
- А куда же все-таки она делась? – опять вспомнил про нее Борис.
Дверь была закрыта, значит, она не выходила. Он еще раз осмотрел кухню, прошел по залу, заглянул в детскую комнату. Каролина и Макс спали вместе. Девочка была худенькая, и им хватило места на небольшой подростковой кровати.
Борис подошел, тронул за плечо Каролину. Она открыла глаза, и некоторое время смотрела на него непонимающим взглядом. Затем соскочила, испуганно глядя на него.
- Он ночью плакал, потому я сюда пришла, - прошептала она.
Борис кивнул головой и махнул рукой, приглашая ее за собой.
- Сегодня мне надо на работу, ты справишься одна? – спросил он ее.
Она испуганно смотрела на него, потом нерешительно кивнула.
- Вы мне покажите, что нужно делать, - тихо попросила она.