Страдания немолодой Варвары
Как-то раз мужу мяса захотелось. С чего бы вдруг, вроде, не беременный? А в доме, как на грех, мяса ни крошки. И собака куда-то запропастилась. Муж говорит: «Айда в ресторацию!». Я говорю: «Пошли!». – «Ты чё же, в ефтим салопе в ресторан наярилась?». Ну я, конечно, расфуфырилась… И какого рожна мы туда попёрлись?
В ресторане, не то что в бане, не людно, а всё так тихо, чинно, благородно – даже как-то не по себе. Официянт тоже, обходительный такой, кланяется. Муж мясо заказал по-казахски – он любит, когда мяса много.
И вот сидим – по сторонам глядим, скучно, зеваем. Муж говорит: «Я пойду прикорну тут на диванчике, пока мясо варится». «Еще чего?! Разляжешься тут, как собака, у всех на виду. Поди, еще оштрафуют» – насилу отговорила.
Час сидим – на дуде гудим, как говорится, прости господи. Вдруг наш официянт показался с подносом. Мы было обрадовались, а то в животе уже демократическая революция начинается. А он, шельмец, мимо нашего стола проплывает. Мы ему изо всех сил киваем, улыбаемся, прямо из кожи вон лезем, чтоб он нас заметил. Он нам тоже кивнул. «Ну, – думаем, – щас принесет». Ан нет, еще час проходит. У мужа уже живот, как бык, ревёт, будто он чревовещатель какой.
Стали уже на него коситься. А ему как шлея под хвост, рукояткой ножа как об стол хрясь, да как завизжит: «Где он, официянт Хренов?! Куда он мое мясо дел?!».
Тут выходит повар, важный такой, и ему в тарелку кусок сырого мяса шмяк. «Чё ты мне даешь, старая образина? Я тебе не собака, чтоб сырое мясо жрать! Я бешбармак заказывал!». А тот ему ехидно так отвечает: «Вы, – говорит, – наверное, из провинции? Сейчас это самое модное блюдо, «Фуфле» называется». А мужу всё неймётся: «Чё ж ты, старый хрыч, сырое мясо два часа готовил?». Повар аж взопрел: «А как же?! Мы для Вас его отбивали (от кого, интересно?), потом панировали, потом красили…» – «Зачем красили?!» – «Сейчас на Западе модно мясо под мрамор».
Муж глаза зажмурил, нос зажал и, яростно урча, давай это мясо хряпать, аж брызги летят. Повар убежал. А у меня в глазах помутилось, и я скорей выскочила на воздух. А там уже «скорая» подоспела. Из нее выпрыгнули двое с носилками… Гляжу, а его уже несут, моего посты… тьфу ты, родимого. А следом повара под микитки волокут. Сивый мерин еще упирается: «А я почём знал, что он не привыкши? Это ж надо помаленьку себя приучать, кажын день по кусочку, какой киске кидают, а он, как удав, живьём проглотил…».
Ну, я ему спуску не дала, начистила ему загривок: «Ты чё ж это, каналья, на супруга моего законного наговариваешь?! Да мой Харитоша отродясь троглодитом не был. Это всё мода окаянная заграничная, тьфу! А у нас, у русских, окромя строганины, сроду сырого мяса не едали. Уж не англичане какие-нибудь свирепые, чтоб биштекс окровавленный трескать».