11:55, 23 мая 2015

«Старый отель, в полночь меня укрой...» К 35-летию «Сияния» Кубрика

Ровно 35 лет назад на экраны вышло «Сияние» Стэнли Кубрика – кино, занявшее почетное место в фильмографии мэтра и в жанре хоррора и в целом оставившее глубокий след в экранной культуре конца XX – начала XXI века

«Сияние». На поверхности

Хранящая мрачные тайны огромная гостиница в белом безмолвии горной части Колорадо, закрывающаяся перед очередным зимним сезоном. Типовая семья из трех человек, добровольно заточающая себя в изоляции готического пространства, в котором медленно оживает ужас, давно поселившийся в этих стенах. Впадающий в паранойю писатель отец, вместо литературного шедевра, на который так рассчитывает небогатое семейство, завороженно строчащий на пишущей машинке повторяющуюся белиберду, а потом и вовсе встречающий потусторонних гостей и вступающий с ними, как со старыми приятелями, в многозначительные разговоры. Нарастающий страх жены писателя – стандартной американской домохозяйки, переговаривающейся с внешним миром по рации, пока не пропадает связь, и его маленького сына – нестандартного американского ребенка, наделенного редким даром, проявляющимся в общении с его вымышленным (или нет?) другом-ровесником и с престарелым чернокожим поваром, у которого точно такой же дар. Трехколесный велосипед в лабиринте коридоров, еще один лабиринт – зеленый из высокой живой изгороди, жуткая дверь с цифрой 237, скрывающая за собой еще более жуткую ванну, выведенное красным слово REDRUM на двери (в литературном первоисточнике переведенное как «тремс»), топор, в щепки разносящий другую дверь, приобретающие зловещий смысл реплика «Вы всегда были смотрителем» и джазовая мелодия, которую легко было потом опознать в рекламе водки «Смирнофф», странное архивное фото, висящее в зале гостиницы…

Симметричные планы «Сияния», его гипнотические интерьеры, насыщенные краски и звуки, аура, неодолимо притягивающая, как магнит, блистательная игра всех актеров во главе с гениальным Джеком Николсоном – все это даже спустя годы преследует тех, кто смотрел величественную в своей монументальной экспрессии, постановочном перфекционизме и визуальной мощи картину Стэнли Кубрика. А если время от времени возвращаться к фильму, то обнаруживаются новые и новые детали и смысловые нюансы, заставляющие увидеть в этой истории что-то такое, чего не было видно при ранних просмотрах.

Познакомиться с «Сиянием» мне довелось в 1991 году, когда я учился не то в седьмом, не то уже в восьмом классе. Ленту впервые на нашем ТВ показал КТК, тогда еще только появившийся и делавший ставку на новизну и свежесть ТНН с Зубовым – Денисовым, «Частного лица» с Динарой Егеубаевой, «Дайджест видео» с Сериком Медетбековым, за которыми прятались наивные планы продавать канал в закодированном сигнале. Особенность того первого показа «Сияния» была в том, что его предварял комментарий Евгения Бычкова. Что конкретно говорил Бычков, человек, живущий вибрациями рок-музыки, но далеко не самый подкованный кинематографически, уже, конечно, не вспомнить. Зато вспоминается, что кино было действительно страшное.

По-настоящему оценить «Сияние» в первой половине 90-х я, разумеется, не мог. Какое-то время я даже склонялся в своем мнении к тому, чтобы считать картину вялым и малозрелищным «недофильмом ужасов», предпочитая образцы жанра с прямо показанными кошмарами и монстрами. Понадобилось несколько пересмотров (позже особое впечатление производила лицензионная видеокопия, содержавшая только субтитры – закадрового перевода фильмы Кубрика официальны были лишены), чтобы окончательно попасть под чары этой пугающей истории про отель «Оверлук» и его загадки.

Практически каждый жанр, в котором творил Кубрик, кажется вычерпанным до дна в его фильмах – настолько глубоко он проникает в существо и ткань материала, гениально выделяя самое важное. Так же, как «2001: Космическая одиссея» раскрыла ключевые темы научной фантастики, «Пути славы» и «Цельнометаллическая оболочка» препарировали военное/антивоенное кино, «Спартак» «закрыл» пеплум, а «Заводной апельсин» переизобрел антиутопию, нарисованное скрупулезно точными и колористически сочными мазками «Сияние» представило квинтэссенцию хоррора, скрестив его с высоким стилем и серьезным авторским кино, чего раньше, кажется, не делал никто. Однако просто возводить на жанровой территории глыбы-маяки, каковой стало «Сияние» для хоррор-культуры, Кубрику было явно мало.

«Сияние». Подтекст

Роман Стивена Кинга, на котором как бы основано кино Кубрика, описывает ад творческого и личностного кризиса, помноженный на алкоголизм (или наоборот; впрочем, от перемены мест умножаемых произведение не меняется). Как бы – это потому что Стэнли Кубрик, будучи самодостаточным художником, мыслящим глобальными категориями, подчинил первоисточник собственному замыслу примерно так же, как Тарковский переиначил под свое видение «Солярис» Станислава Лема. В обоих случаях писатели, увидев экранизацию, остались, мягко говоря, не в восторге. Понять их можно, но они, судя по всему, так и не смогли сделать скидку на то, что кинематограф построен на совсем ином типе образности, требующем отличного способа художественного мышления, и реализуемой через совершенно иной язык. И переложить на этот язык суть литературного произведения (особенно если оно сложно и многоаспектно) – по большому счету то же самое, что пересказывать словами музыку Чайковского или спецэффекты Стэна Уинстона.

Очевидно, что Кубрик говорил в своем фильме, куда из книги перекочевал основной сюжетно-тематический набор (жанр, название, фабула, ситуация, герои), не о том же, о чем говорил Кинг. Тогда о чем? В этом-то и штука. С «Сиянием» такая же история, как и с любой другой картиной режиссера, чье творчество оказывается бездонным для толкований и делает старину Стэнли великим автором.

Интерпретаций у «Сияния» множество (есть даже систематизирующая их документальная лента «Комната 237»). Лично меня поразила версия, согласно которой фильм является аллегорией Америки как здания, возведенного на могиле, на человеческой крови. Отель «Оверлук» предстает моделью США – страны, возникшей в результате геноцида и вытеснения коренного населения континента. На такие соображения наталкивает анализ фильма, куда Кубрик намеренно ввел элементы, эпизоды и диалоги, отсутствующие в романе.

Так, в начале истории сразу четко озвучивается признание, что отель построен на индейском кладбище (о чем ни слова в книге), и это дает ключ к прочтению замысла так же, как впечатляющее вступление с пролетом камеры под мрачно-патетическую музыкальную тему задает тон всему фильму. Дизайн помещений выполнен в стиле, отсылающем к традициям индейской культуры (при том, что самих индейцев тут нет, зато есть «повар-ниггер», которого ждет незавидная, как и случается в расистской среде, судьба). Главный герой Джек Торренс бросает теннисный мячик (символ западной цивилизации) в стену, оформленную индейским орнаментом, и говорит о «бремени белого человека». Красноречивы красно-бело-синие цвета одежды Торренса (цвета флага США) и мощный визионерский эпизод с потоками крови, обильно заливающими гостиничный коридор – буквальная метафора кровавой колонизации материка. Даже само название отеля словно указывает на то, что проблему истребления аборигенов Северной Америки в штатовском обществе проглядели (одно из значений слова overlook – упущение, нечто оставленное без внимания). А слоган одного из ранних постеров фильма гласит: «Прилив ужаса, захлестнувший Америку – ЗДЕСЬ» (так коряво можно перевести The tide of terror that swept America is here).

В такой трактовке «Сияние» превращается в изощренное зашифрованное высказывание о загнанной в коллективное подсознание вине американского общества за то, что оно сделало с местным населением. А также о классовых противоречиях внутри этого общества: по совету призраков, Торренсу следует избавиться от жены и сына, чтобы покинуть нижний социальный слой и присоединиться к элитной части контингента отеля (читай – общества), которая развлекается на балу в честь Дня Независимости США (дата 4 июля знаменует торжество нового государства и окончательную катастрофу индейской цивилизации). Возможно, подобные выводы кому-то покажутся надуманными. Однако очень уж настойчиво к ним подталкивают знаки, разложенные, как хлебные крошки, Кубриком, у которого не бывает ничего случайного и который в каждую свою работу вкладывал определенный социополитический комментарий.

«Сияние». Эхо

Как бы там ни было, за 35 лет «Сияние» не потеряло ни капли убедительности и художественной силы и обзавелось собственной мифологией, о чем свидетельствует постоянное обращение к нему как фанатов жанра, так и просто киноманов и умельцев компьютерного дизайна. В интернете можно найти бесчисленное количество работ, вдохновленных образами и мотивами картины Стэнли Кубрика, что только укрепляет ее классический статус и обогащает образованную ею культурную вселенную. Не могу удержаться, чтобы что-нибудь из всего этого не выложить и привожу ниже подборку занятных концепт-артов и графических опусов, инспирированных «Сиянием».

Краткое содержание фильма в иконках: