Стань я беженцем, власти Казахстана были бы рады

 

Иван Абрамов

 

- Вадим, какова была цель твоей поездки и какие проблемы ты затронул в выступлении?

- Я попытался обратить внимание международного сообщества как в целом на ситуацию с правами человека в Казахстане, так и на происходящее сейчас в закрытых учреждениях нашей страны, где массовые убийства людей уже стали нормой. И в ходе заседания, посвященного пыткам, выступил с критикой, заявив, что на данный момент говорить о них уже неактуально. Тему необходимо было поднимать до подписания нашей страной ряда международных документов, в том числе и факультативного протокола конвенции против пыток. Алогичность момента заключается в том, что до того как Казахстан брал на себя эти обязательства, в тюрьмах практиковались просто издевательства, теперь же мы имеем повсеместные убийства. Такого террора, возведенного практически в норму закона, в Казахстане не было даже во времена ГУЛАГа.

 

Фактически каждую неделю ко мне поступает информация о новых смертях, которые КУИС объясняет тем, что человек умер по естественным причинам. Людей забивают до такой степени, что повреждаются все внутренние органы, а потом комитет заявляет: «Смерть произошла в результате остановки сердца». С момента моего освобождения из-под стражи мне стало известно как минимум о восьми убийствах заключенных.

 

- Какую реакцию у международной общественности вызвали твои заявления?

- За время пребывания в Варшаве мне удалось выступить четыре раза, и думаю, что моя речь была услышана, поскольку в перерывах ко мне подходили большое количество людей, в том числе послы, журналисты и представители различных международных правозащитных организаций. Кстати, особое внимание на мои слова обратили англичане. Без преувеличения могу сказать, что меня слушали с особым вниманием.

Первое выступление вызвало удивление и сконцентрированное внимание аудитории, а после второго меня стали спрашивать, как я не боюсь жить в такой стране. По завершении же двух последних речей мне поступило большое количество рекомендаций ни в коем случае не возвращаться в Казахстан, а просить политического убежища в Польше. Особое участие в этом вопросе проявил Хельсинкский комитет, предложивший помощь в получении статуса беженца, однако я отказался.

 

- Почему? Считаешь, что возвращение в Казахстан было правильным решением?

- Я не исключаю вероятности, что могу пожалеть о возвращении на родину. Но если бы я остался в Польше, это стало бы слишком шикарным подарком для КУИС, так как в нашей стране, к моему глубокому сожалению, нет ни одного НПО, кроме нашего оргкомитета по противодействию произволу, которое хоть как-то боролось бы с пытками в исправительных учреждениях.

 

- Как думаешь, после твоих выступлений последует ли реакция со стороны стран -участниц ОБСЕ?

- Думаю, что мои заявления не ушли в пустоту. Мероприятие, в котором я принял участие, - это хороший проводник к каким-то последующим действиям, например, со стороны ООН. И я надеюсь, что те оценки, которые были сделаны по итогам моих выступлений на заседании ОБСЕ, будут учтены.