Срок годности туркменского нейтралитета
Весна пришла в Среднюю Азию, как это всегда бывает, точь-в-точь по календарю. Но этот сезон не только привычный и радостный период пробуждения и цветения, наполненный гулом тракторных моторов и набирающих темп полевых работ на сельхозугодиях. В регионе это еще и период тревожных ожиданий. Свой сезон «полевых изысканий» начинается у джихадистов всех мастей, окопавшихся на афганской территории.
Международный контингент стран коалиции, пытавшийся выкорчевать террористов на афганской земле, заметно поредел. У талибов и исламских радикалов появилась возможность выйти из подполья. Чем они сполна и воспользовались, заметно активизировав деятельность у южных границ СНГ.
В прошлом году экстремисты основательно потрепали нервы туркменским властям, для которых вылазки боевиков стали большой неожиданностью. На афгано-туркменской границе зафиксировано более ста провокаций и локальных вооруженных столкновений. Ашхабаду, несмотря на попытки перекрыть все каналы распространения тревожных сведений с границы, все утаить не удается. Широкую огласку получил случай на пограничном участке «Тахтабазар», когда в результате рейда боевиков 6 пограничников и офицер вместе с личным оружием дезертировали с боевого поста, а четверо молодых солдат попали в плен и были обезглавлены.
Эта история пустила немало «кругов по воде», породила массу вопросов о безопасности и надежности защиты афгано-туркменской границы протяженностью 750 км. И надо признать, что прошедший год ясности не внес, ответов нет, и эти вопросы не утратили актуальности. Главная проблема - плотная завеса секретности, которая, словно густой смог, накрыла нейтральную Туркмению. Но даже та куцая и разрозненная информация, что просачивается из-под плотной пелены туркменской секретности, наводит на мысль, что туркменский отрезок границы с Афганистаном - самое слабое звено на южных рубежах СНГ.
Недавно президент Туркмении Гурбангулы Бердымухамедов подписал указ о новой военной доктрине страны. По мнению Аркадага, «она носит сугубо оборонительный характер, что подтверждает приверженность нашего нейтрального государства принципам обеспечения глобальной безопасности, укрепления мира и, вместе с тем, нацелена на защиту национальных интересов нашей страны и гарантирует ее военную безопасность».
Конечно, без военной доктрины в современном мире не обойтись. Но было бы неплохо, если качество вооруженных сил страны соответствовало бы фундаментальным целям национальной безопасности. Но, по мнению военных экспертов, состояние 40-тысячной туркменской армии крайне плачевное. У страны нет своей военной школы, иностранные специалисты к подготовке военных кадров не привлекались, туркменские военные никакие заграничные «Вест-Пойнты» не кончали, основу вооружения армии составляет то, что досталось туркменам после распада Союза. Не менее важно, что армия крайне непопулярна среди населения. А после того как «сарафанное радио» стало распространять слухи об ужасах в приграничных районах, уклонения от срочной службы приобрели массовый характер. Дошло до того, что власти запретили покидать страну лицам призывного возраста. Постоянные мобилизационные сборы офицеров и солдат запаса, которых сразу же отправляют в приграничные зоны, стали обычной практикой. Но, как считают эксперты, решение проблемы защиты пограничных рубежей с помощью резервистов – затея с учетом региональных реалий сомнительная.
Под предлогом нейтрального статуса туркмены отвергают и иностранную помощь. «Помощь оказывается, когда в ней есть необходимость. Мы были проинформированы о дополнительных мерах, которые предпринимает руководство Туркмении для того, чтобы обеспечивать свою границу в безопасном режиме современными технологическими средствами. Если в этих усилиях потребуется наша помощь, то, конечно, мы будем в ней заинтересованы», – сказал на пресс-конференции по итогам встречи с Бердымухамедовым министр иностранных дел России Сергей Лавров.
Очевидно, что туркмены вежливо отказались от российской помощи. Грузинская кампания восьмилетней давности, а также недавняя под лозунгом «Крым наш!» показали бывшим союзным республикам, чем может обернуться для них чрезмерное заигрывание с бывшей метрополией. На чем же тогда основана уверенность Бердымухамедова в том, что боевики с сопредельной территории не решаться на широкомасштабный конфликт и не вынашивают планы по захвату определенных территорий в Туркмении? Здесь пора «врубаться» в геополитику. Без нее не обойтись.
Хоть туркмены и не устают трубить о своем нейтральном статусе, страна давно включена в зону интересов мировых держав. В силу того, что Туркмения находится на четвертом месте в мире по запасам природного газа, она не может оставаться на задворках и не являться объектом интересов для таких стран как Китай, Россия, США, Турция, Иран. Вряд ли тот же Китай, сделавший многомиллиардные инвестиции в газопровод, по которому получает туркменский газ, останется безучастным в случае дестабилизации ситуации в Туркмении из-за внешних факторов. Американцы лоббируют проект ТАПИ и тоже заинтересованы в сохранении нынешнего статус-кво Туркмении. Россия, имея обязательства и договоренности по ОДКБ с соседями туркмен, вряд ли будет долго считаться с нейтральным статусом страны в случае большой «заварушки» на туркмено-афганской границе с непредсказуемыми последствиями.
В этой ситуации у Бердымухамедова действительно очень удобная позиция. В данный момент он нужен многим, ключевые игроки пока заинтересованы в сохранении его режима, и свою карту «нейтралитета» он может разыгрывать сколького угодно. Нужно лишь учитывать, что нынешний статус страны имеет свой ограниченный «срок годности», который истечет сразу же после выхода ситуации из-под контроля, о дальнейших же возможных сценариях остается только гадать.