Смысловые акценты фильма «Левиафан», или Некультурные мемы в культурной эволюции
Когда-то я подтягивала сына до своего уровня сознания, теперь пришел его черед: «Основой природной эволюции является ген», – снисходительно просвещает меня профи. «Побеждают особи более сильные, более плодовитые, более приспособленные к среде». «Более жестокие и более подлые», – язвительно добавляю я. «Нет в природе понятия «жестокость» или «жалость», – слегка раздражается мой собеседник. – Надо понимать, что специфические механизмы развития природы не распространяются на разумное человеческое общество. Основой культурной эволюции общества является не ген, а мем. Мем – это условная культурная единица, овладевающая массовым сознанием». Хорошо, допустим. Таким образом, выдвигаемый тезис логически приводит меня к выводу, что в современном обществе эта категория представлена превалирующей в нем поп-культурой. И на постсоветском пространстве, и на продвинутом Западе пассивная часть общества варится в общем котле эрзацкультуры с низким показателем IQ – спорт, шоу-бизнес, грубые физические удовольствия.
В то время как пассивные особи тупо развлекаются; активные яростно состязаются в беспринципном стремлении к могуществу, к власти за счет жестокого подавления более слабого. Работают те же механизмы, что и в царстве зверей. А значит, о гуманном обществе лучезарного Разума говорить пока рано.
Вышеозначенную расстановку сил – активные и пассивные; хищники и жертвы – в художественных образах представили создатели фильма «Левиафан» (реж. Андрей Звягинцев). Авторы предложили определение эволюции по-обывательски (квинтэссенция фильма), ошеломляющее убийственным сарказмом, – «Затяжной прыжок из манды в могилу» (цитата из фильма; примечательно, что и сам «трамплин» показали, потратив на это пять минут экранного времени).
Впрочем, излишний натурализм не умаляет достоинства произведения. И название фильма, и трансцендентная музыка Филиппа Гласса, сопровождающая величественные картины божественной природы, с первых же кадров настраивают на философский лад. К моему удовольствию, кинопродукт не обманывает ожиданий. Идейно выдержанный фильм поднимает социально-политические, нравственно-этические, философские вопросы – в частности, власть и Истина. Конечно же, авторы картины не являются первопроходцами в освещении давней проблемы. Во все времена и среди всех народов объявлялись смелые мыслители, не от мира сего, с риском для жизни отстаивающие правду – Сократ, Данте, Дефо, Вольтер, Радищев, Шакарим и другие. А правда в том, что власть обладает силой, чтобы «отнять у нищего копеечку», но Истина далеко от нее отстоит. «Вся земля исстрадалась по Истине» – гимном звучит 3-я глава из Второй книги Ездры, включенной в Библию. Перекликается с ней по смыслу глава «Спасская полесть» из книги Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву». Путешественнику приснилось, что он самодержец, сидящий на троне, вокруг которого толпятся льстивые и лживые царедворцы, готовые с подобострастием исполнить любое его желание. И только одна Странница, стоящая от него поодаль, не оказывала ему никаких знаков почтения. Возмущенный такой дерзостью тиран призвал ее к ответу. «Я есмь Истина. Всевышний, подвигнутый на жалость стенанием тебе подвластного народа, ниспослал меня с небесных кругов… На обоих глазах твоих бельма». Она сняла с его глаз пелену обмана, и он увидел своих подданных в истинном свете. «Вся внутренность их казалось черною и сгораемой тусклым огнем ненасытности. Они метали на меня и друг на друга искаженные взоры, в коих господствовали хищность, зависть, коварство и ненависть… Теперь я ясно видел, что знаки почестей, мною раздаваемые, всегда доставались в удел недостойным». До боли знакомая картина, не правда ли?
В довершение Странница открыла ему глаза на его сущность. «Знай, что ты первейший в обществе можешь быть убийца, первейший разбойник, первейший предатель…». Надеюсь, что Всевышний свое слово сдержит – «Кому много дано, с того много и спросится».
В правдивости происходящих на экране событий, увы, сомневаться не приходится. Сама была свидетелем экспроприации государственной собственности, т.е. социального переворота, обратного октябрьскому, в конце прошлого века (вот такая я древняя). На своей шкуре испытала насилие от местных властей, алчущих кроме государственной прихватить еще и индивидуальную чужую собственность. Мой адвокат беспомощно махнула рукой, убедившись в невозможности докопаться до правды-истины, настолько все запутано в документации чиновниками (акимата, БТИ и др.). «Иерархия ложных ценностей этого мира зиждется на прагматизме лжи» – изящно сформулировал Бердяев! Каждый шаг откупщиков, на пути личного обогащения, направлен против закона, правил и морали. Местная власть – это государство в миниатюре. Конечно, я могла бы описать свои мытарства, но читать это будет нудно, да к тому же и не ново. Бога просила забрать меня отсюда, где мне везде дают понять, что я лишняя здесь, на земле. Нельзя сказать, что у меня совсем не было «доброжелателей». Но на практичные советы ушлых приспособленцев к порочной системе (мой адвокат называет их «ушлаганы»), подмывает сказать: «Я хочу плевать вам в лицо».
Эмоциональный настрой фильма созвучен моему душевному и материальному дискомфорту, поэтому он меня так зацепил. Достигает своей цели и сознательный авторский прием. Картина поражает резким диссонансом между величием вечной природы – море, скалы, горы – и ничтожеством тварей Божьих, населяющих этот живописный уголок планеты, но не оправдывающих замысла своего Творца. И притеснители, и притесняемые одинаково суть свиньи – по-скотски пьют, жрут и совокупляются. Сравнение со стадом свиней напрашивается при кадрах с откормленными свиньями на прицерковной усадьбе «самодостаточных божьих угодников». Тягостное впечатление производят кадры в автобусе. Глаз камеры скользит по пассажирам: у всех сонное, безразличное, стертое выражение лица, без каких-либо проблесков интеллекта и эмоций на нем. Будто это не живые люди, а тени. Не заметишь печати одухотворенности и на челе черноризников. Фарисеи ловко приспосабливаются к миру, который во зле лежит. У спасителей (по званию) заблудших душ руки загребущие. Периферийная церковная администрация намеревается строить храм на месте разоренного не без их помощи семейного гнезда. Вкупе с олигархами-ктиторами и местными властями, вооруженными бездушной государственной машиной, по сфабрикованному делу упекли в тюрьму на 15 лет хозяина усадьбы, а его жену довели до самоубийства. Содрогнешься от омерзения при воспоминании о лицемерных инквизиторах в судейских мантиях. Про осиротевшего по их вине мальчика чинящие произвол так и не вспомнили.
И все-таки финал фильма не такой уж пессимистичный. Душевный порыв друзей семьи, таких же нищебродов, забравших к себе сироту, вселяет надежду, что этот инфантильный, безалаберный народ, может быть, не совсем пропащий, может, еще возьмется за ум? Трогательна сцена, где социальные изгои, пасынки судьбы, озабоченно кумекают, как будут выживать в новых обстоятельствах, неуверенно прикидывают: «Государство же должно помочь?». Помогло разорить гнездо, а поможет ли стать на ноги подранку – большой вопрос. Словно отбросы общества, подростки проводят досуг у костра в старой заброшенной церкви. Смысловой подтекст – люди в заброшенной церкви, потому что действующая церковь не с народом. Призывами обездоленных к смирению, примитивной интерпретацией библейской притчи об Иове, фарисеи помогают двуглавому орлу заклевать своих беззащитных птенцов. Трагическая история киношной семьи, как в капле воды, отражает действительное положение всей страны, разоренной олигархическим государством.
На этом фоне моя судьба настолько типична, что эпизод из личной жизни органично вписывается в сюжет. Ветхое жилище разваливается на глазах, а на формальное заявление о разрешении его обновить, местный аким надменно отвечает: «Мы не разрешаем вам здесь строить». Почему в отличие от моих соседей я рылом не вышла, не объясняет, и так понятно – коррупция и беспредел не оставляют никаких шансов честному человеку выжить. «Не будь честен – будь жив!» – толкает на компромисс талантливый, но не очень симпатичный мне писатель Леонид Андреев («Люди теневой стороны»). По ассоциации вспомнилась мудрая китайская поговорка: «Пришел к власти – считай, что умер». Возможно, это всего лишь китайский перевод уже известной латинской сентенции: «Honores mutant mores, sed rare in meliores». В любом случае измена своим моральным принципам грозит деградацией личности. Если ты внутренне переродился (или выродился) – «считай, что умер». Многие, как и Л. Андреев, этого не понимают и потому духовность ни во что не ставят, тем более что именно моральные принципы досадно препятствуют материальному преуспеванию.
Не осознают своей глупости и те, кто хвастает своим безразличием к политике. А что, если это тактика прожженных политиканов, насаждающих среди населения подобный стереотип поведения в корыстных целях, чтобы наивный народ безоглядно доверял свою судьбу тухлым узурпаторам? К примеру, в интервью провластной газете самовлюбленная иностранка умиляется особенностью характера наших людей – в отличие от прагматичных американцев они не зацикливаются на политике.
Если автор не иронизирует, а всерьез впихивает этот фальшак в наше сознание, то я апеллирую к писателю Андре Моруа: «Равнодушие к политике – тоже одна из форм политической деятельности. Тот, кто не интересуется политикой, как бы говорит: ”Мне наплевать на родной город, на родную страну, на весь мир”. Такой человек мелко плавает и на первое место всегда ставит соображения личной выгоды и интересы минуты. От политики зависит и его собственная судьба, но ради того, чтобы его оставили в покое, он готов пожертвовать своим благополучием. Его можно сравнить с дохлой собакой, которая то плывет по течению, то кружится на месте в стоячей воде» («Политика»). Если ты не будешь заниматься политикой, тогда она займется тобой. Да так прижмет, что будешь искать пятый угол, как герой фильма «Левиафан». В начале фильма не отягощенный социальными проблемами простак нетерпеливо переключает программу теленовостей: «…банки заработали на россиянах…». Его не волнует общая судьба. Кого в таком случае должна волновать твоя судьба? Я разделяю мнение публициста Андре Моруа, подчеркнувшего, что ему не так важно, кто придет к власти – консерваторы или лейбористы, социалисты или радикалы, – гораздо важнее, чтобы это были порядочные люди. У него же вычитала ура-патриотический, но не осуществимый в действительности лозунг и отчасти успокоилась, т.к. он мне напомнил наших демагогов: «Нация едина – процветание каждого связано с процветанием всех!».
Приложение – оригинальная версия притчи об Иове
Суть притчи об Иове я бы выразила известным изречением: «Лучше быть недовольным Сократом, чем довольной свиньей».
Богатый Иов был вполне благополучен. Размеренная жизнь по мещанскому стереотипу: жена, дети, хозяйство; всем доволен, ни о чем не задумывается, ни о чем не печалится. Овощ, одним словом. О воспитании детей тоже не особенно заботился. Принесет в жертву тельца за грехи сыновей, да тем и ограничится. Вот и выросли сорняки – только пирушки на уме. В общем, типичное обывательское существование по принципу наименьшего сопротивления – «не бей лежачего».
Но когда Бог у него все отнял, обозленный Иов сделался философом, неуживчивым и строптивым. Стал позволять себе критические высказывания о мироздании, о Боге, критиковать нравоучения друзей. В нем проснулся желчный и проницательный полемист, отчаянный бунтарь и анархист. Вначале он запальчиво спорит с друзьями, а затем, забыв про пиетет, бросает вызов самому Богу, упрекая в несправедливости: «Сам сотворил меня небезвинным (несовершенным), а теперь наказываешь за грехи? Почему прячешься от меня?» (Иов, 10:14, 24).
Ограниченные люди видят смысл жизни в «повышении материального благосостояния». Но человек прежде всего существо духовное, и потому проблемы духа, нравственного поиска (смысла жизни) должны быть для него выше материального благополучия. Верно констатирует фильм «Левиафан», что даже лица духовного звания погрязли в быту мещанского болота.
«Слаб человек, покорствуя уделу, покоя ищет он, и потому дам беспокойного я спутника ему», – говорит Бог и позволяет дьяволу искушать закосневшего в быту человека. Этот пролог из «Фауста» Гете явно «снял» с притчи про Иова. «Я часто снимал жатву, посеянную другими. Мой труд – труд коллективного существа, и носит он имя Гете».
Интересна притча и по замыслу, и по композиции. Вначале Иов, после свалившихся на его голову напастей, изо всех сил держит себя в рамках христианского благочестия: изображает кротость и смирение, покорность воле Божьей. Уж не знаю, насколько искренно у него это получалось, судите сами.
Вот действие первой главы. Предысторию жизни Иова – период «безмятежного счастья» – я уже описала. Далее. Ангелы, а с ними и дьявол, докладывают Богу о положении дел на земле и, между прочим, поведали Ему о благоденствующем Иове. Тогда Господь приказал дьяволу испытать Иова (архаичный язык и стиль, – но не идея! – настолько наивны, что при чтении невозможно удержаться от смеха).
И посыпались на «невинного» Иова несчастья. В то время как его сыновья и дочери привычно распивали вино в доме у старшего брат, к Иову прибыл вестник. С прискорбием он сообщил, что захватчики поубивали его слуг и угнали волов. Другой вестник, обмирая от страха, рассказал, как сошедший с неба огонь пожег его стадо овец вместе с пастухами. Третий черный вестник принес оглушительную новость: от внезапно налетевшего из пустыни урагана обрушился дом старшего сына Иова. И остались погребенными под обломками пировавшие в нем сыновья и дочери его.
Как услышал это Иов, вскочил, растерзал ризы (одежды) свои, остриг волосы и посыпал их пеплом. Упал на колени перед Господом и речитативом произнес: «Наг вышел из чрева матери моей, нагим и уйду. Бог дал – бог взял». Не упрекнул Бога за приключившееся с ним, удержался от богохульства (и, наверное, захохотал, как одержимый).
Вторая глава (вкратце). Отчитался дьявол перед Богом о содеянном и подтвердил, что Иов как был непорочен и кроток, таким и остался. Следующее испытание посылает Иову Бог милосердный. Позволяет дьяволу терзать тело Иова, но строго предупреждает: «Душу не тронь!»
Пришел довольный дьявол от Господа и поразил тело Иова язвой с ног до головы. И стала его жена, пробивающаяся поденщиной, корить за свою жизнь невыносимую. Отвечал ей Иов с ехидным смирением: «Как благо принимаю от Бога, так и зло стерплю». Пришли к Иову друзья – Елифаз Деманский, Валдад Савхейский и Софар Минейский, тоже зажиточные люди, все цари да властители. Выразили ему соболезнование, посыпав себе голову пеплом (традиция у них такая). И стали читать ему нотации.
Глава третья. Не выдержал Иов и возопил. Стал изрыгать проклятия: «Будь проклят тот день, когда я родился!.. Лучше бы я в утробе матери погиб!.. Уж лучше б из чрева да сразу в гроб, чтоб не видеть ничего этого!..». С этого момента и начинается его внутреннее перерождение, формирование полноценной личности – мыслящей, сомневающейся, страдающей. «Не имеющий премудрости погибнет» (Иов. 4:21).
Человек замкнут во тьме своего неразвитого сознания, как во чреве кита. Все его беды проистекают от его собственной глупости. Но будет освобожден из темницы невежества. Его спасение – в его же руках: в стремлении к свету знаний, к торжеству Разума. Был бы герой фильма «Левиафан» не так беспечен, а напрягал свои извилины, заблаговременно озаботился бы тем, чтобы у власти не оказались аморальные элементы, и трагедии бы не случилось. Ноги этого явления – интеллектуальное иждивенчество, привычка жить чужим умом – растут из совка. На это указывает эпизод, где несостоявшиеся как взрослые, но зрелые годами люди тупо забавляются, расстреливая портреты бывших вождей, оттого что затаили обиду за уготованные диктаторами разруху и беспредел. Глупец в своих неудачах склонен винить кого-то, а умный ищет причину в себе. Не думаю, что стадо безмозглых баранов, ведомое «слепыми вождями» (Мф. 23:16), представляло бы для Бога какую-то ценность.
Кроме моей трактовки в притче про Иова еще много смысловых планов, мудрость ее неисчерпаема, так же как и Библии.
У меня интимное отношение к притче, потому что я тоже Иов, у которого все отняли. При этой мысли услужливая память мне подсказывает назидание: «Лишь тот достоин жизни и свободы, кто каждый день за них идет на бой» («Фауст», Гете). Но ведь невозможно в одиночку противостоять чудовищу. Надо объединяться.
Однако мне непонятно, почему все ассоциируют Левиафана с китом? Левиафан – мифическое библейское чудовище, символизирующее вселенское зло. Дьявол, змий, дракон, зверь – вот неполный перечень синонимов этому, по сути, отвлеченному понятию. Кит, по Библии, – это метафора земли. «Кит поднебесный (земля) сгорбился (или горбатится) под Господом» (Иов, 9:13). Эксплуатировал этот образ сказочник Ершов. В Евангелии от Матфея (12:39-40) раскрывается смысл аллегории притчи об Ионе. Здесь тоже проводится параллель между символом-китом и матерью-землей.