Скучал?

-Не молчи, - он вглядывался в её глаза, пытаясь разобрать, что же творится там, в глубинах её разума.

-Скучал?

Один вопрос. Одно слово. Шесть букв. Одним словом она обрушила всё, что висело в воздухе - напряжение, ожидание, надежду, наигранную самодостаточность. Его линия поведения, настроенная на давление и словесную атаку пропали впустую - также, как промокшие патроны не дают дуэлянтам продолжить спор. Слова, едва не вырвавшиеся из его рта, теперь застыли в горле, не давая выйти. Он замолчал, и даже немного сник. Она, словно чувствуя своё превосходство, слегка самодовольно прищурилась, разглядывая его пока непроницаемое лицо.

А ведь так неплохо молчали. Официант исчез из виду, унеся с собой меню и атмосферу непосредственности. Они вновь остались одни. В одном - огонь, пламя, жар, раскаты грома; в другой - мягкое, чарующее проявление женской магии - воды, что убаюкивают, и океаны, что топят корабли. Они были невероятно контрастной парой, порой капли огня едва не сыпались из его глаз, но едва заметное движение - её рука скользнула в его ладонь - и он остывал за доли секунд.

Миллионы вопросов роились в его голове, напрасно, к чему, зачем, как, за что? Но выдавить их не получалось. А получалось лишь наблюдать за ней, как она, оперевшись на ладошку, с улыбкой наблюдает за его смятением - знает ведь, чертовка, как горю!

Дана была спокойна, по крайней мере, снаружи. Её хрупкий женский мир качался и неистовствовал, но гордое "я" не позволяло себе и на миг расслабиться. Он надоел, он приелся, он вновь пожирает глазами. Хотелось бросить всё и просто положить голову ему на плечо и слушать, как он неуклюже отшучивается или рассказывает очередные истории, в которые он непременно вляпался. Сейчас она будет пить кофе. Выслушает что он скажет. Скажет, что подумает, сухо попрощается и уйдёт, сославшись на дела. Им не нужно быть вместе. Они ведь из разных миров.

За ней давно ухаживают состоятельные, взрослые мужчины, что лишь тлеют. Она не обращает на них внимание, что же поделаешь, не смогла перешагнуть через себя. А сейчас бы уже отдыхала в Эмиратах или выходила из роскошного ресторана в Ницце. Что же ты мне душу крутишь?

Он был как пёс. Это сравнение внезапно посетило её голову, и она рассмеялась от нелепости сравнения. То понурый, упрямый, злой и холодный, то тёплый, горячий, рядом, сопит и всегда готов примчаться и защитить. Разве что хвоста не было.

Огоньки в её глазах заблестели миллионами звёзд - они рождались и умирали там. Так он думал. Вообще хотелось есть, но в последние дни и сон и еда и окружение вызывали лишь дикий вой и рычание под нос. Она засмеялась. Что же заставило её улыбнуться? Он вспомнил, погладил ли рубашку и расчесал ли волосы. Раньше это делала она. Очень нежно, едва заметно. Её присутствие в его жизни было воздуху подобно - оно было лёгким, но необходимым. Решив, что она вспомнила какой-то момент их отношений, либо списав на женские странности, успокоился.

Официант вернулся с кофе и пирожными.

Боже, как она так аккуратно это делает? За свои двадцать пять он не мог припомнить и месяца, чтобы не расплескать напиток или не пролить на себя. Он знал её семь месяцев, и порой казалось, что даже снег по-другому падает возле неё. Вероятно, на курсах по женской магии не учат так женственно ставить чашки.

"Надеюсь, не разольёт", - мимолётно подумала она. Забота о нём в таких мелочах стала частью её жизни. Поправить галстук, вытереть салфеткой рот, проследить чтобы смыл пену для бритья, не забыл ли ключи - она не считала это своими обязанностями, но ей было приятно за ним ухаживать. Он был большим ребёнком, с большим сердцем и серьёзной работой. Кто знал, что сотрудник такой важной организации, ответственный и незаменимый кадр, хладнокровный и рисковый парень не всегда знает, куда он положил ключи?

Хотел доказать себе, что самостоятельный. Несомненно, позаботиться о себе Едиге мог, да и ком-то другом не составило бы труда. Да только без неё чувствовал себя психологическим инвалидом. Не хватало её. Немножко, но остро. Другие женщины не прельщали, а гордое одиночество иссушало. Знает, что как воздух для меня. Глоток горячего напитка.

Конечно, он не признается. Дане нравилась упрямость Едиге, хотя она и не любила это признавать. Спорить с ним и уступать были сладкими частичками большого мы, которым они никогда не были. Они были всегда раздельно. Они шагали по этому миру каждый сам по себе.

-Ты ведь не веришь, что я скажу нет?

Естественно нет. Ты сам себе не поверишь.