Рыцарь экологии
Лучшим инженером охраны леса в нацпарке «Кокшетау» в свое время по праву считался Иван Давыденко, отработавший в этой должности 45 лет. Его горячую вахту принял сын Евгений.
18 Инженер охраны леса… Что это за профессия? Судя по названию, должность скорей всего механическая, нежели экологическая. Винтики, гаечки, чертежи, кажется, по инженерной части, а вот лес и все, что связано с ним, особенно охрана и воспроизводство, как-то не вяжутся с традиционным представлением об этой профессии. Едва не попал впросак, собираясь задать Давыденко-младшему вопрос, касаемый технических проблем. Но вовремя пришел на выручку директор Зерендинского филиала Кошпай Буканов.
– Инженер охраны – самая ответственная должность в лесу, – посвящал он меня в азы этой службы. – Не дай Бог окажется при ней случайный или равнодушный к природе человек, сразу у экологических проблем вырастут ноги. Если повар не досолит, оплошность легко исправить, а если инженер недосмотрит, лес окажется в такой беде, что для его восстановления потребуются десятки лет.
На наш взгляд, сравнение очень удачное. Национальные парки, как известно, относятся к особо охраняемым природным территориям. Действуют строгие правила пребывания на ней. В 2012 году в Зерендинском филиале зафиксировано всего 3 нарушения, год спустя – 18. Новый инженер охраны леса строг, никому спуску не дает, пошли разговоры среди населения, что он может неожиданно появиться в нужном месте и в нужное время и строго спросить за экологию.
На второй месяц после назначения приехал Е. Давыденко на базу отдыха «Восточная». Людей много, купаются, загорают, отдыхают. Вдруг заметил он как один подвыпивший турист сел за руль внедорожника и стал байговать по берегу озера, уничтожая колесами живые крохотные сосенки. Составил протокол, выписал штраф размером около 4 тыс. тенге, больше не положено.
– А зря не положено, – вспоминает инженер охраны леса о том случае. – Загублено более трех десятков молоди, за каждое дерево, уничтоженное браконьерским способом, надо брать по 50–100 тысяч тенге, тогда народ образумится…
Сам же на служебном «уазике» даже траву старается объехать стороной, чтобы не дай Бог не примять, тем самым нарушив баланс в природе.
Отец нашего героя, Иван Дмитриевич, пришел в лесное хозяйство в далеком 1957 году, окончив с красным дипломом знаменитый Боровской техникум. Назначили его в Зерендинском лесхозе техником. Сейчас такой должности нет, ее сменила должность лесничего. Но, как выясняется, и должности лесничего уже полгода нет, теперь лесничий называется старшим мастером. Впрочем, не в названиях дело, а в отношении к нему. Давыденко-старший здесь слыл непревзойденным мастером, авторитетом номер один в лесхозе.
Он и Евгения начал готовить в работники леса со школьной скамьи. Получив среднее образование, тот осенью должен был уходить в армию. Никакой передышки, заявил отец, иди в лесорубы. После службы стал водителем пожарной машины, позже – пожарным бойцом, охраняя лес от природных пожаров. И чуть было на этом его лесная биография не закончилась. Давыденко-младший поступает в пединститут и на долгих 10 лет оказывается отлученным от леса и родного дома.
Вернувшись в Красный Кордон, вновь устроился пожарным бойцом. Два года спустя его сразу переводят на должность инженера охраны леса. Такой резкий взлет по служебной лестнице, наверное, произошел благодаря его фамилии. Коли сын пошел в отца, то за экологию в регионе можно быть спокойным, рассуждали руководители нацпарка и Зерендинского филиала. И они в нем не ошиблись. На вид подтянутому, быстрому в движениях инженеру дашь не более 37, фактически он на 10 лет старше.
– Сохранился благодаря «бездомному» образу жизни, находясь на рабочем месте минимум 18 часов в сутки, – подначивает его мать Валентина Ивановна. – А летом, когда туристы, считай, под каждым деревом, в лесу и ночует.
Евгений Иванович в ответ лишь улыбается, в семье Давыденко старшим перечить не принято. Что пропадает в лесу, то пропадает. В минувшем году в апреле, пока не начался пожароопасный сезон, ему подписали отпуск. Ни дня не отдохнул: проверки, ревизии, бумаги, весенние посадки деревьев, заключение договоров с сельхозниками о совместных противопожарных действиях буквально забирали каждую свободную минуту.
О внутренней усталости не говорит, зато внешне ликует, стуча по дереву.
– Заполошная нынче весна, ветреная, суховейная, а лесных пожаров не допустили, – с гордостью сообщает он. – Сыграли свою роль бдительность, профилактика, стопроцентная готовность к летнему сезону.
В прошлом году в окрестностях курортной Зеренды наплыв туристов был рекордным, и тем не менее произошло всего 3 возгорания. Их ликвидировали мгновенно без ущерба для природы. Перевелись «черные» дровосеки, чувствуя жесткий прессинг лесной охраны. Отличных показателей добился филиал на воспроизводстве лесных культур, добавляя ежегодно к зеленому кольцу около 30 га.
Сегодня охраной природы занимаются десятки ведомств, тысячи сотрудников, однако далеко не все справляются с этой суперответственной задачей. Ради любопытства я пробовал свернуть с автотрассы на лесную поляну, уж больно привлекательной выглядела ярко-зеленая весенняя трава. Проехал около 5 км – бесполезно. На каждой просеке установлен шлагбаум, а то и два. Рядом размещены красочные билборды на тему «не навреди природе».
– Евгений Иванович мой самый надежный помощник, – отзывается о Давыденко-младшем директор филиала К. Буканов. – Ему можно доверить решение любого вопроса, не подведет. Посмотрите, какой у нас красивый лес, какой чистый воздух, родники с «живой» водой… Природа процветает, а раз так, то ее защитники не зря свой хлеб кушают.
Кстати, рассказывая о династии Давыденко, хочется вспомнить еще об одном самобытном труженике со стороны супруги Евгения Ивановича – Гульмиры, в девичестве Макажановой. Ее отец Токсан-ага около 50 лет проработал лесорубом также в Зерендинском филиале, что является для лесного хозяйства своеобразным рекордом. Сейчас ветеран на пенсии, передает богатый опыт молодым.
Александр КУЗЕННЫЙ,
Акмолинская область