Рушники и Гомеля
Гомель – второй в Беларуси после Минска по количеству населения, современный восточноевропейский город. Здесь при православном храме работает филиал Ветковского музея народного творчества, а в музее – этноклуб «Параскева», где молодёжь на общественных началах изучает и демонстрирует людям родную культуру и национальные ремёсла. Важное место здесь занимает одно из древнейших видов народного искусства – ткачество рушников.
Родина домотканых полотенец
Пётр сидит за станком, слаженным из деревянных брусьев, рей, перекладин, рычагов и осей. На коленях у него лежит тетрадка с подробным рисунком того, как соткать рушник. Этот парень – ткач-самоучка, хотя сам он говорит, что в старину и понятия профессионального ткача не было – люди всегда этому учились сами. Пётр учится у бабушек, живущих в деревнях, ездит в экспедиции, наблюдает, как их умелые руки ткут подлинно народные изделия. А заинтересовался он этим, глядя на то, как рушник появлялся на свет в руках его родной бабушки.
Гомельская и соседние с ней области Беларуси и России – это регион, в котором традиционно развивалось ткачество, и где испокон веков делали рушники. Например, в деревне Неглюбка, что в 60 километрах северо-восточнее Гомеля, женщины ткут и сегодня. А в российском селе Еловка Брянской области (пять километров от границы с Беларусью) Пётр познакомился с консультантом по этому ремеслу, помогающим ему изучать тонкости всех техник ткачества.
* * *
Цель клуба «Параскева» при Ветковском музее народного творчества – возрождать не только рушник как материю, но всю традицию его изготовления, чтобы знать и уметь рассказать, какие рушники для чего изготавливались, и каким должен был быть тот или иной рушник в зависимости от его предназначения. Изучают каждый орнамент. Молодой исследователь Пётр рассказывает, что написано о рушниках и узорах на них очень много книг, но большинство авторов не понимает самого ткацкого дела, поэтому по таким изданиям не получится изготовить рушник. Когда этот парень переходил от теории к практике и держал перед собой книги даже с подробными рисунками узелков и узоров, то никак не мог начать ткать. Поэтому отложил эту литературу в сторону и принялся за изучение сам. До сих пор делает ошибки, но его рушники становятся всё лучше и лучше.
В Гомельском филиале Ветковского музея – штатный коллектив, но всем, что касается работы клуба «Параскева», люди здесь занимаются на общественных началах. Есть свой мастер по ткачеству, который обучает всё больше новых членов кружка. Сам Пётр и его ученики изготавливают рушники для продажи в музее. Кстати, открылся он в 2000 году. В малюсеньком городе-райцентре Ветка с населением меньше восьми тысяч человек появился музей, а затем был основан его филиал в Гомеле. Это само по себе – нонсенс, когда в областном центре открывается филиал районного деревенского музея. Молодые ткачи объясняют это высоким развитием ткачества и старообрядческой культуры не в городе, а в селе, и именно в Ветке. В этом Гомельском филиале постоянную экспозицию стараются почаще обновлять, выставляя из фондов те или иные артефакты – не показывать всё это было бы кощунством по отношению к посетителю, считает коллектив музея.
Станок бабы Ганны
В клуб «Параскева» приходят дети и подростки, которым интересны родные обычаи. Ребята помогают находить новые варианты изготовления исконно белорусских костюмов, выставленных в одном из залов музея, шить их. 
Делая своими руками платья, юбки, рубахи, кушаки, ткачи используют этот же деревянный станок. Подрастающему поколению всё это интересно. Кроме традиционной народной культуры белорусов, в этом музее представлено старообрядчество, которое в семнадцатом веке здесь развивалось очень активно и самобытно – со своими книгопечатанием, иконописью, шитьём бисером, чеканкой по металлу.
– К сожалению, сегодня всё чаще в музеях Беларуси речь заходит о формировании брендов, поэтому наш музей, скорее всего, будет переименован в музей старообрядчества, – сетует Пётр. – Но в этом случае и мы сконцентрируем все силы только на изучении и ознакомлении людей со старообрядческой культурой православных белорусов, и посетители будут идти сюда только за этим, ведь на вывеске больше не будет слов «народная культура».
– А может, где-то непременно появится музей, который будет знакомить людей с народной культурой и восполнит этот пробел?
– Такие музеи есть. Но, например, ткачество очень развито в Беларуси, и в каждом регионе это ремесло имеет свои традиции, а значит, изучать его на гомельщине нужно и дальше.
* * *
Сегодня в белорусских домах можно встретить ткачих, которые часами сидят над рушниками. В Неглюбке есть женщины пятидесяти лет и старше, которые в одиночку или собравшись по двое-трое, строчка за строчкой под старинные песни ткут эти расшитые полотенца. В селе Еловка живёт баба Ганна (Анна по-русски), у которой даже станок похож на элемент декорации к сказке про Бабу Ягу – ставы, то есть опоры, ножки станка, представляют собой не ровные брусья, как в этом музее, а коренья деревьев. Просто станок бабы Ганны, рассказывает Пётр, был сделан из нижних частей деревьев, которые в их деревне в большом количестве вымыло во время недавнего сильного паводка. Планка с нитями её станка крепится к потолку...
Молодые исследователи традиции белорусских рушников стараются в полевых условиях, то есть во время своих экспедиций в сёла, зарисовывать, фотографировать и ткать, чтобы предмет изучения запомнили даже руки. Покупая в фонд музея рушник, что попало не приобретут. Стараются непременно отыскать саму ткачиху, расспросить, как, когда она его изготовила и какой в него вложила смысл. Всё это они спешат узнать, услышать, увидеть, записать и запомнить, так как полагают, что лет через десять этот пласт белорусской народной культуры канет в Лету. Даже потомки ещё ныне здравствующих ткачей и ткачих таким ремеслом не владеют или не интересуются; максимум, чем они могут помочь, – просто подарить тому же музею мамин, бабушкин или прабабушкин рушник.
В этом клубе следят за чистотой традиционного исполнения рушника. Если, согласно обычаю, в нём не было красно-алого цвета, то его и сегодня быть не должно. Только вот нить льняную, какую в старину ткачи изготавливали сами и использовали, молодые мастера сделать не могут. С начала двадцатого века рушники стали хлопчатобумажными.
* * *
Где же используется сегодня белорусский рушник? Традиционно с ним встречают на свадьбе молодожёнов или почётных гостей, которых потчуют хлебом-солью. В домах (в сельских – почти в каждом) рушником непременно украшают висящую на стене икону. Издревле такое полотенце имеет не только эстетическое, но и ритуально-обрядовое предназначение. Узоры, вышитые на рушнике, служат не только украшением повседневного быта, но и остаются символическим напоминанием о невидимых связях, соединяющих каждого человека с его родом, предками. В последней экспедиции мой замечательный собеседник Пётр узнал, что раньше белорусский рушник стоил два килограмма сала. Сейчас его можно купить за 100 долларов.
Гомельская область – край, где родилась мама, поэтому сюда я ехал с взволнованным сердцем и путешествовал по Беларуси, глядя на всё весьма неравнодушным взглядом. В разных странах и регионах, описанных в этой книжке и не попавших сюда, я бывал по разным причинам. Путешествия всегда помогали проветрить голову, вырваться из рутины любимой до боли работы и набраться новых впечатлений. Это значит, что пока вы дочитываете эту книгу, я, скорее всего, собираю материал для следующей…
2012 г.