Ручка и дверь
Я помню тот день, когда эта дверь с радостным поскрипыванием распахнулась перед ним, и в нее вошла она. Обычно эта дверь закрыта перед всеми, но тут, он не понял сам. Как, каким волшебством ручка двери, задетая ее теплом, открылась хотя нет. Все было понятно, она была волшебница, перед которой невозможно устоять. Она задела все своим естеством и эта дверь навсегда запомнит ее. Да-да, запомнит, у предметов тоже есть память, по лучше чем у людей. Они помнят все. И она, дверь. Именно она была открыта, открыта для чуда. Этого одиночку спасла дверь. И она вошла с задорным смехом. Сказав «Привет». Зашла и выходить не собиралась. И хорошо. Ему день ото дня становилось лучше. Дверной замок открывался все мягче и нежнее, ведь там была она. Та, которая прижавшись к дверному косяку могла часами провожать его. Затем закрывая дверь, прислоняться и нежно поглаживать ее. Но что-то вдруг поменялось.
В тот день когда она взяла листок и заставила ручку писать. Писать слова, которые после лезвием, острой болью будут резать его сердце. Мне кажется ручка всячески сопротивлялась, то оставляя жирные пятна, то прекращая писать. А бумага все стерпит, выхода иного она не видела.
Ручка помнит, и проклинает себя, за то, что не закончилась раньше, что не смогла уберечь. Мне кажется она думает, что их расставание ее вина. Что если бы она тогда не смогла писать, она бы не написала эти ужасные. Прости, я разлюбила тебя, я не смогу быть с тобой. Я собрала вещи, я ухожу. У меня есть другой, и он был когда у меня был ты. Столько помарок, думала она от волнения, но нет. Ручка пыталась спасти все.
А дверь, знаете, она все знала. Когда та приносила на руках прикосновения другого мужчины. Бралась за дверную ручку и оставляла аромат мужского парфюма, не его парфюма. Но и дверь не хотела пускать ее, ведь еще ни раз не видела обитателя этой квартиры таким счастливым. Дописав письмо красавица выронила ручку и та подкатилась к двери, тормознув возле тумбочки. Волшебница же, что превратилась в ведьму покатила чемодан к двери, она пыталась открыть дверь, сначала спокойно, потом с психом. Она открыла ее. И гулкий скрип, страдания прозвучал на весь подъезд. Дверь говорила ей «уходи и забудь дорогу ко мне, пусть лучше пинают, чем предают». Дверь захлопнулась и стала еще тяжелее, ручка лежала рядом. Вечером он вошел в дом, открыв дверь, наступил на ручку и сломал ее. Он понял, никого нет, никого не будет. Его сломали как эту ручку. И предали ка эту дверь.