Родная душа
Не знаю, что заставило меня подойти к нему: он совсем не в моем вкусе. По его манере держаться было видно, что он не ловелас, да и вообще не очень смел в общении с девушками. И захотелось его смутить. Я заявила, что он должен как можно быстрей представиться мне, ибо я всегда должна все и про всех знать. И, несмотря на всю скорбь, которую принесет это знакомство в мою жизнь, я не жалею, что в до глупости банальное желание смущать парней и упиваться властью женских чар заставило меня миновать точку невозврата: когда по-старому уже не получится, а новое таит неизвестность.
Мы познакомились. Он смотрел на меня огромными глазами, будто пытался меня запомнить на всю жизнь, просканировать и съесть одновременно. Я разговаривала с ним фамильярно, и на все мои расспросы он отвечал настолько просто и незатейливо, чем напомнил мне маленького мальчика.
Его звали Юра. Он был высокого роста: от метра девяноста, по-еврейски полноват, чего не скрыл костюм английского кроя, несуетлив, задумчив и невероятно вкрадчив. Любимой юриной привычкой было переспрашивать «Дааааа?! Это наверно для того, чтобы …», говорить остроту и самозабвенно хохотать. Первый раз эта привычка мне показалась попросту дикой и некультурной.
Но у Юры было удивительно свойство: с каждым разом он мне казался все лучше и лучше, пока в конце концов, я не ощутила острую необходимость в его компании. Мне казалось, что я никогда его не любила, ибо любовь – это раствориться в человеке и забыть собственный интерес. А свой интерес я помнила всегда.
Он часто наблюдал за мной во время перекура, но держался в стороне. И весь его вид говорил, что он ждет, когда я сама к нему подойду. Однажды я решила наградить его за ожидание и подошла к нему. Юра был почтителен - никакого флирта и бесцеремонных разглядываний, он даже будто не проявлял сексуального интереса. Если мужчина некрасивый, небогатый и немодный, но если у него есть чувство юмора, он может завоевать женщину лишь с помощью него одного. Юрино остроумие мне понравилось, оно абсолютно усыпило мою бдительность. Он не видел во мне девушку, и все так и осталось бы, если бы наш общий знакомый не рассказал, что Юра все же имеет на меня виды.
Мне почему-то сложно даются эти строчки, ибо их написание абсолютно бессмысленно. Выплеснутые эмоции становятся залогом безопасности для нашей чувствительной психики. В противном случае сдержанные и подавленные эмоции, заглушенная душевную боль будут отравлять ее своим ядом. Аргументы «слезами горю не поможешь», «ты ведь сильная – ты справишься» всего лишь ширма.
Он стал моим товарищем, на него всегда можно было положиться, что-то ему поручить. Он был похож на студента-комуниста: воспитан, целеустремлен, отзывчив. Он был умен, окружающие его уважали. Но ему было мало этого, он покушался на мой авторитет. Этот человек считал, что все «бабы глупы», а все мои достижения, уровень эрудиции – банальное везение. Меня это страшно задевало, поэтому я не упускала случая утереть ему нос и показать свое превосходство. Еще я дергала его, словно склочная баба, а он терпел. Иногда мне казалось, что ему даже нравится такое отношение. Он будто чувствовал себя любимым мною. Я чувствовала свою женскую власть, я расплачивалась с ним за его презрение к женщинам. Но это было только фоном наших отношений. Он был моим другом, я искренне к нему привязалась. Это не было похоже на стандартную френдзону, мы дополняли друг друга, я посвящала ему свободное время. Постепенно он отодвинул моих коллег и подруг на второй план, мы везде ходили вместе. У меня был мужчина, в которого я не была влюблена, и отношения с которым я не афишировала. Потом Юра стал смелее, однажды он пошутил, что мы похожи на пару. Встретив мой гневный взгляд, он замялся и смутился. Но через несколько дней на вопрос знакомых о роде наших отношений, он в моем присутствии ответил, что встречаемся. От такой наглости я закипела и на том же выпалила, что у меня уже есть мужик, мне с ним хорошо. «Неужели, ты думаешь, что мы встречаемся? По-твоему, люди так это делают?» - спросила его я.
Однако я уже настолько привыкла к Юре, что мне не пришло в голову проучить его холодом.