Решка и Орел

Решка (часть 3)

Первое сентября. Я так и не понял, о чем думает первоклассник, в первый свой день знаний. Но, я думал об одном. Быстрее бы свалить с этой линейки. Так как меня ждали интересные для меня дела. Да и мысль, что там творится, что мне будет, за то, что я опоздал на раздачу товара. 
В силу того, что на меня напялили старую советскую форму моего двоюродного брата. Я бесился еще больше. Почему? Да все просто. Советская форма отличалась от той, которую носили ребята с которыми я стоял на этой линейке. Плотная, тяжелая. Да еще это солнце, которое жарило меня сверху. И гребанные цветы, которые надо было держать всю линейку. Почему не ушел? Да все просто, тяжело уйти, когда мама стоит рядом. Вот и стоишь, мучаешься на этом пекле. В надежде, что эта толпа людей наконец-то разойдется, а та кучка, которая, что-то говорила в микрофон, в смысл которого я не вдавался, быстрее бы закончили свой трёп и мы перешли бы к делу. Дарить гребанные цветы, чтобы учитель уже ломал голову, как это дотащить до кабинета. 
В будущем я узнал с кем учусь. Учился я среди детей криминальных авторитетов, политиков, высокопоставленных чинов и бизнесменов. Все они грубо говоря знали друг друга. Знание фамилии, кажется в высоких светских кругах, прививается с детства. Но когда звучала моя фамилия. У всех было выражение лица озадаченности. Так как никто особо о ней не слышал, что вызывала подозрение и два вопроса. Кто он такой? И кто его родители? Но как говорится, если ты черная лошадка и о тебе никто ничего не знает. Значит люди начинают задавать вопросы, на которые к сожалению так и не получали ответов. Одним словом меня побаивались. И я пользовался данным положением. Но, пользование данным положением было не основным занятием, ибо я прогуливал школу, получал втык от отца, но по вечерам, после своих дел, приходил домой и занимался с матерью. Образование мне дала мама. И это куда лучше, чем один учитель, пытающийся, что-то донести до толпы ребят, у которых в голове было всё, что угодно, но сильно отличалось от моего мировоззрения и мышления.
Слово «дружба», для меня было чуждым. Я был одним из тех, кто был одиночкой на последней парте, но который мог ответить на любые заданные мне вопросы. Благодаря обучению матери. Она ведь у меня по образованию преподаватель, да и тумаки отца, хорошо влияли на переваривание изученного объема знаний. Одним словом рос отличник-прогульщик-хулиган-бегунок-попрошайка. Но не будем забегать вперёд.
После того, как вручил этот букет, каких-то цветов. Повернулся к матери и сказал, что я пошел. Мать ничего не сказала. Осталась, чтобы получить расписание и узнать в какой класс меня определили. А я тем временем, побежал домой переодеваться. После чего добрался до дома Вазгена. Тогда впервые мне влепили пощечину. А после прочитали лекцию. Что опаздывать нельзя. Я пытался объяснить ему ситуацию, на что он мне ответил, что это его никоим образом не волнует. Получаешь товар со всеми. И делай, что хочешь. Получил свою норму и отчалил двигаться по району. Пока шёл обратно, чувствовал ожог от пощечины на лице. И пытался понять, почему вот так. Я ведь любимчик. Я лучше всех остальных и прибыльней. Так в чем дело? За что меня ударили? Ответа так и не нашел. Стоял, клянчил деньги, раздавал пакетики. И в тот день на том перекрестке, объявился мужик инвалид. На коляске. На груди были медали, сам весь грязный, и от него разило алкоголем. Он сидел и ему, что-то перепадало. Благодаря материнскому воспитанию, терпимость у меня была развита. Да и уважение к старшим, привил мне отец. Поэтому я не стал его притеснять. Как-никак старик, да ещё и инвалид. Иногда покупал чего-нибудь перекусить, ему и себе. И он всегда благодарил меня за это. Шутил: «Такой маленький, а такой ответственный и добрый, чего не скажешь о многих прохожих». Ну, так мы с ним и подружились. В процессе он рассказывал истории из своей жизни. Делился опытом. Рассказал о том, как потерял ноги. В общем, с ним было интересно, для него было отдельная глава в этом рассказе. 
Однажды, Алико и ещё два прихвостня его отца, проезжали мимо, увидели старика, который, как им показалось мешал мне на этом перекрестке. Остановились, и подошли к нему. Он не испугался, реально не побоялся. Для него такое было не в первой. Алико встал сзади, и начал откатывать его с перекрестка во двор. Я подбежал к нему, пытаясь остановить, но Алико на тот момент взглянул на меня таким взглядом, что в этом взгляде была сущая ненависть и ярость. Человек, который вечно смеется и вечно радостный, на самом деле, был самым жестоким из всех. У него не было чувство нормы, морали, чести и прочего. Он был скажем так машиной, которая исполняла каприз хозяина. Алико был детдомовским, над которым надругался, часто воспитатель, в один из дней, он зарезал его и сбежал из детского дома. Его на улице нашел, Вазген, когда Алико лежал без сил, забитый, как поросенок. У него не было сил, даже, что-либо сказать. В итоге он стал внебрачным сыном Вазгена, его правой рукой. Он его вырастил и воспитал. Одним словом создал чудовище.
Я продолжил идти следом. Во дворе, втроем, они начали задирать старика. Повышать голос, говорить, чтобы катился к чертям, или будет плохо. Но старик молчал. Ни проронив ни слова и не издав ни звука. Хотя изредка, Алико позволял себе поднять на него руку. Он продолжал сидеть. Я подошел к нему, и попросил прекратить это. Я говорил, что он не мешает, напротив, часто защищает меня. И то, что он просто старик. Алико повернулся, ухмыльнулся, махнул ребятам и они ушли. Старик сидел. Взглянул на меня. Взглянул на ноги. Заплакал. 
Его можно было понять. Быть беззащитным и беспомощным. И защищает его ребенок. А сам он считал себя, ни на что не годным. Человек, прошедший войну. Отдавший свои две конечности, ради родины. Теперь терпит похабное отношение молодого поколения. Терпит несправедливость. Терпит бюрократию и нищенскую пенсию. Просто терпит. Стиснув зубы. Проливая слёзы. Потому что ничего сделать он не может. Он хочет, но не может. Иногда в его словах скользили страшные слова, что он был готов продать родину, только, чтобы ему вернули ноги. Но его можно было понять. Тогда он мне сказал такую фразу, которую я никогда не забуду, и которая сыграла очень важную роль в моей жизни. «Борись пацан! Борись всегда! Я трус, я мыслю о том, чтобы умереть, наложить на себя руки! А ты никогда не будь таким! Отсутствие конечностей, не повод сдаваться! Но я сдался… Потерял всё… Жену, детей, родных… Если в твоей жизни случится такое же, как и со мной, не сдавайся! И не уходи в запой и не прячься в себя, это ничего тебе не даст!». Общение со стариком длилось около двух месяцев. Я всегда помогал ему добираться до дома. Но однажды утром он не приехал. Он не приехал и на следующий день, и на следующий. Тогда я пришел к нему сам. Тогда я узнал, что он всё-таки наложил на себя руки. Использовал разбитую бутылку от водки. Перерезал себе горло. Но перед этим оставил письмо у соседки, которая мне всё рассказала. И она передала мне письмо. Открыв его, там была всего одна фраза. «НЕ СДАВАЙСЯ!», написано было дрожащей рукой.
Так пролетел год. Я всё время вспоминал и вспоминаю сегодня этого старика. 
Я учился в «А» классе. Был отличником, и не с кем не общался. Часто прогуливал уроки, о чем классный руководитель, постоянно сообщал родителям. Отец не жалел, пытался выбить из меня желание прогуливать. Но характер мой не ломался. Я продолжал. Сначала были удары ладонью, потом ремень, а после палка, в итоге отец перешел к кулакам. А как говорится руки человека, это самое страшное оружие. Побои продолжались, прогулы тоже. Была безвыходная ситуация. Его можно было понять, он пытался сделать из меня человека, но я был юн, мал и глуп, чтобы это понять. У меня была своя цель и свои пристрастия. К которым я с уверенностью шёл. Со временем спустя года, я уже договорился с классным руководителем, и платил ей, за её молчание. Это была выгодная сделка, она была уверена, что я всегда готов, а я был уверен, что придя домой, я не получу тумаков. Просто, когда рассказываешь и показываешь преподавателю, синяки и следы от ремня и палки. Женщина, материнский инстинкт заложен в генах. Поэтому она и пошла на встречу. Но это уже другая история.
Важно то, что с каждым годом, дети пытаются само утверждаться в глазах других. Путём унижения, путём давления и показывая свою силу остальным. Поэтому в дальнейшем, начинается самое интересное. Так как я учился в крутой гимназии, куда попадали, только самые сливки общества на тот момент. Родители сделали и делали всё, чтобы я поступил и учился в этой школе и получил лучшее образование. Но как быть, когда тебя задирают, а родители говорят, никого не трогай, иначе у нас будут проблемы, а ты так и хочешь вцепиться в ухо этого папиного сынка, и оторвать его к чертям собачьим. Но страх, что за это такие, как Вазген со мной разберутся – доминировал. Как я поступал в таких случаях?