Решка и Орел

Решка (часть 2)

После слов «Теперь ты работаешь на меня», он позвал своего человека. Пришёл огромный вурдалак. Думаю, это было на тот момент самое подходящее слово. Так как ростом примерно 2 метра, в размерах, как домашний шкаф для одежды, который стоял у нас дома. Звали его Дуло. Лицо его было отменным. Очень много разных шрамов. Как сейчас помню. Шрамы от порезов, ожогов. И заплывший глаз. Одним словом, при виде этого человека, очко сжималось до таких размеров, которые кажись невозможно вообразить. Седовласого звали Вазген, как я узнал позже, но не будем забегать вперёд. Вазген, что-то шепнул Дуле, тот кивнул головой. Повернулся ко мне и сказал: «Пошли…». Дуло не был разговорчивым человеком. Если и говорил, то короткие фразы, максимум в 2-3 слова. Мы вышли из дома. Он сказал подождать его. Ушел. Приехал на «Jeep». Думаю, не все вспомнят эту машину, предка гранд чироки. Но это не главное, крикнул мне из машины «Садись!». Ну, я и сел. Когда я сел, он спросил «Ну?!». Так мы просидели минут пять. Он не выдержал и сказал: «Куда едем?!». Своим реально жестким голосом. В нём отдавалось недовольство, как мне показалось на тот момент, но оказывается, это был его обычный тембр голоса, в котором чувствовалась уверенность в себе и голос, который нагонял жути.

Ну, я и сказал ему адрес, где живу. И мы помчались туда. Управлял он машиной спокойно. Даже вальяжно. Я от него перенял стиль вождения. Никуда не спешил. Спокойно, размеренно. Под музыку Шуфутинского. Тогда я думал, что этот человек априори, не знает, что такое улыбка. Но в будущем, я узнал, что всё-таки улыбаться он умеет. Правда, когда улыбается, приходит мысль в голову, лучше бы не улыбался. Просто представьте себе человека в шрамах, будто бы он в одиночке выиграл войну. И еще и улыбается. На его фоне, Джокер из Бэтмена, казался реально клоуном. Вся дорога была молчаливой. Да и говорить было не о чем. Меня мучали в мыслях два вопроса. Первый, что теперь меня ждёт? И второй, что значит «Теперь ты работаешь на меня!». Да и отходил я после посиделок в ментуре, где на меня малыша давил, каждый второй бугай, посмеиваясь. И вот, наконец, мы приехали. Он остановился подальше от моего дома. И сказал: «Приехали!». Я вышел из машины и последняя фраза, перед его отъездом была: «Никогда не ной!». И я потопал домой. Переваривая всё, что произошло со мной сегодня. Тяжелый денёк был. По дороге зашел в тот самый супермаркет, купил продуктов домой. И пришел домой. 

На следующее утро, я отводил младшего брата в детский сад. Да и сам топал туда, чтобы позавтракать. В то время, вкусно кормили в детских садах. Типичная СССРовская кормешка. Одним словом, как говорил мой друг с детского сада Анзор: «Кормят нас от души в душу!». По нему было видно, что он копировал своих старших братьев, которые водили его в детский сад. Тоже грозные мужики. Мы смотрели на них и хотели быть, как они. На, что Анзор всегда говорил: «Ходите со мной, будете, как мы!». В нем всегда ощущалась частичка высокомерия. В свой круг общения, он не всех пускал. А со мной общаться стал, потому что я сбегал с детского сада. На, что у него духу не хватало. Но он всегда задавал вопросы так, будто детский сад, для него был сроком отбывания с колонии строгого режима. «Ну, как там на свободе?!», «Тебя никто не повязал?!», «Проблем не было?!», «Захвати чего-нибудь оттуда!» ну и т.д. С ним было весело, соскучиться он не давал.
Позавтракав, я по своему обычному режиму, ринулся к верхней части детского сада, там в заборе 1 решетку сорвали, местные старшие ребята или наркоманы. Не знаю, но моя голова пролазала, поэтому – это было единственное место, откуда можно было сматываться. Не успел, я вылезти оттуда, Дуло стоял и наблюдал за мной. Сказал: «Садись!». Как можно отказать этому вурдолаку. Сел молча. Вопрос: «Куда!?». Сказал куда ехать, к своим нанимателям. Приехали на место. Ребята сполыхнулись. В силу того, что они были намного моложе Дулы. Он подошел к ним, пообщался с ними, подошел ко мне, взял пакет, отдал им. Они пожали ему руку, в знак уважения, как принято было у нас. Двумя руками, хотя Дуло, подавал только 1 руку. Сел в машину и мы поехали куда-то. Я не стал спрашивать куда, страшно было… Приехали снова к дому Вазгена. На этот момент, там была куча детей. Таких же, как я и по старше. Вазген стоял на лестнице, внизу его люди, раздавали пакеты ребятам. Ну, тут слов не нужно было. Молча вышел, зашел за калитку. И мне сразу сунули пакет. Открыл, а там те же пакетики, что были у меня раньше. Понял, что теперь я его бегунок. Но там было меньше, чем раньше. Не сдержался и говорю, мало. Все находящиеся посмеялись. Вазген грозно: «Тихо! Алико, дай ему, сколько он скажет!». 

Алико, веселый парень, со временем, смотря, на него, я понимал, что грустить он не умеет. Для него было это чуждо. Всегда шутил, смеялся и был в хорошем настроении. Он подошел ко мне и спросил: «Сколько надо малец?». Я ответил еще столько же 3 раза. Он был шокирован. Но молча отдал, сколько я просил.

И вот я на своем типичном рабочем месте. Почему у меня всё шло хорошо? Да просто я легко находил общий язык и направлял клиентов точно туда, куда им надо. Оплата производилась там, товар получали у меня. Одним словом ничего сложного. Некоторые подумают, вот записка типа, её же можно было повторять и получать. Да просто почерк человека невозможно идеально повторить. А я сам пытался повторять в детстве за родителями, то, что они пишут и понимал, что ничего не получается. Поэтому эта система работала. В итоге к концу дня, я забрал младшего брата из детского сада. Привёл его домой. И сам пошел к дому Вазгена. Дорога до его дома занимала около 1.30 пути. Поэтому я предпочитал бегать, тем самым меньше риска, что кто-то докопается до меня. Принёс все записки ему. И дал отчет, что ничего из товара не осталось. Хотя на реализацию всего товара, Вазген давал от 3 до 7 дней. Так я постепенно начал становиться любимчиком. Но конечно, как всем известно, любимчиков не любят. И другие ребята, начали коситься на меня. Был там парнишка Сосо, который был любимчиком, лет 12 ему было. Он был плодом воображения больного воспитателя в детском доме. Сосо подбросили еще грудным в детский дом. В итоге воспитатель решил, что у парня русской национальности, должно быть имя Сосо. Скорее всего из-за этого он стал таким озлобленным. Вот он больше всех взъелся на меня. Ибо я начал занимать его место, и меня стали приводить в пример, а ему напоминать, что надо пахать больше. 

И в одно чудесное утро, произошла драка. Думаете, что как во всех фильмах, я был крутым и дал ему отпор? Нет. Когда тебе 7 лет. А твой противник 12 летний пацан, который вырос в детском доме, без родителей. Это было похоже на избиение младенца, правда жалости он не знал. Бил изо всех сил. Мне хотелось заплакать, реально разрыдаться, до того было больно. Так как первый удар был прямо в лицо, в нос, что в глазах потемнело, после чего, еще один удар, и опять темнота, потом чувствую, что ударился головой обо, что-то твердое. Все стояли смотрели, включая старших. Как оказалось, после второго удара, я уже лежал на земле, он на мне и бил в лицо. Сопротивления не было. Ибо после каждого удара в глазах темнело. Мне хотелось плакать, но почему-то я вспомнил слова Дулы. И сдерживал, как мог. Было больно, но в определенный момент, стало, как-то пофигу. Удары не ощущались, просто было ощущение, что я чувствую соприкосновение его кулака, с моим лицом. И всё… И тут удары прекратились. Я услышал голос Дулы. И глухой удар, после чего услышал плач и крик и невнятную речь, сквозь слезы. Почувствовал, что кто-то меня поднял на руки, но глаз открыть я не мог. Я старался изо всех сил, но увы, перспектива оставляла желать лучшего. Я испугался отчасти, что ослеп. Начал кричать, что не могу глаза открыть, что я ослеп, а дети вокруг смеялись. Спустя некоторое время, услышал голос Дулы, он сказал: «Успокойся!», «Ща полегчает!». И вколол что-то. И, как помню я отрубился.

Когда очнулся, то смог открыть один из своей пары глаз. Обрадовался, что не ослеп. Правда голова болела так, что хотелось просто прекратить свою жизнь. Снаружи голова вся была в шишках. Но страшна была боль не снаружи, а внутри. Это были последствия после наркотиков. Как Дула сказал после, что у него не было выбора. Это единственное, что помогло мне, не испытать всей страшной физической боли. За, что я отчасти благодарен ему. Благодаря ему, я возненавидел наркотики. И обходил их стороной. Придя, более менее в себя, меня Дуло отвез меня в детский сад, я забрал своего братишку. Воспитательницы в шоке, у некоторых истерика. Братишка тоже с ненужными вопросами, что случилось и т.д. Типа давно ведь ты так не приходишь. Я улыбнулся ему и говорю, ну это в последний раз. По дороге заехали в магазин, и Дуло тогда угостил нас мороженым, сказал: «Заслужил! Не плакса!». Оказавшись дома, мама учинила в первый раз истерику. Ну, по сути раньше били не так страшно, синяки да ссадины по телу, т.к. в тех драках, закрываешь голову и лицо, а тут просто застал он меня неожиданным ударом. А дальше, ты просто становился, как фарш, который не может сопротивляться. Отец – тогда сказал фразу: «Ничего, мужика шрамы украшают!», «Пусть познает по чем пуд соли, сам выбрал свой путь, пусть пожинает плоды!». Я тогда обиделся на него. Как-никак отец ведь. Но был мальцом и многого не понимал. То, что отец мой сам был сиротой. И сам проходил тот же путь. Так что его это не удивляло и не цепляло никоим образом. Выросший на улице не знает жалости, это я усек раз и навсегда. Тот, кто вырос на улице, не знает чести, не знает правил. Тот, кто вырос на улицах, выживает. И если надо ударит в пах, схватит палку, камень или кирпич, начнет кусаться, отрываться куски своего соперника, сделает всё, только, чтобы выжить. Этот закон я усвоил раз и навсегда подрастая, среди этой стаи беспризорников и шакалов. Иначе их назвать нельзя было. Хотя и считали они себя волками. Но в моих глазах они были шакалами, предводителем которых был Сосо. Все поддерживали его, ибо знали давно, да и многие, как и он сбежали из детский домов вместе с ним. Он вожак, он лидер. И каждый себя считал обязанным ему. А он наслаждался своим честолюбием.

После этой драки, было, еще куча драк. Сосо будто бы играл и получал удовольствие от этого. Он давал мне зализать раны, прийти в себя и снова брался за свою профессию мясника. Я просто физически не мог противостоять ему. Однажды Дуло взялся меня учить. Бывший кто-то. То ли военный, то ли наемник. Но он научил меня многим вещам, которые спасали меня на улице. Научил защищаться. Научил быть таким же уличным животным. Как он сказал: «Не можешь бить или выбраться из захвата, кусай и отрывай клочки тела! Используй пальцы и тычь в глаза! Бей в пах! Бери, что-нибудь в руки и бей. Не жалей, тебя никто жалеть не будет!». Это была единственная длинная в истории жизни Дулы фраза. Несколько приемов, несколько жизненных советов. И вперёд.
Очередное утро лета. Лето подходило к концу. Был август месяц. То ли середина, то ли конец. Точно не помню. Но помню, что Сосо снова хотел застать меня врасплох. Но в этот раз он пожалел, в этот раз был последним разом. После чего свои местные шакалы, больше меня не трогали. Я стал сам по себе. Он напал сзади, повалил на землю. Дула смотрел, я вывернулся. И оказался сзади. Но понимал, что это последнее, что я могу сделать. И в порыве злости, за всё прошлое, вцепился в ухо Сосо. И тут крик сквозь крик толпы. Отрывай НАХ*Й! Это был голос того самого человека лицо со шрамами. Ну, долго не думая, я оторвал ухо человека. После чего услышал истеричный крик и плач. Гробовое молчание толпы. И фразу Вазгена: «Вот и доигрался Сосо!». 

Представьте себе собаку, которая питается сырым мясом. Или льва в сафари, который пришел к добыче, которую организовала львица и начал есть. Вся морда в крови. Мясо во рту. Безумный взгляд. Шок. Паника. Меня очень долго пытались привести в себя. Я был просто вне себя. У меня даже не смогли его ухо вырвать изо рта. Только оторвали клочок, другой оставался во рту. До того страх и шок были сильны, что челюсть не разжималась. Мне дали понюхать нашатырь, только после этого, я будто вернулся в собственное тело. Разжал челюсть, т.к. что-то было во рту у меня. Когда осознал, что это часть тела, вообще чуть сума не сошел. Я чувствовал вкус человеческой крови. Всё лицо было в крови. Я чувствовал запах крови. Я пытался отмыться от нее. Вроде крови не было. Но я продолжал тереть лицо. Так как мне в зеркало мерещилось, что кровь не отмывается. Так и закончилось моё лето. Всеобщим страхом. Оторванным ухом. И осознанием того, что я животное.

Близился конец лета. Мне надо было поступать в школу. Мать настаивала на том, чтобы я поступил в гимназию и получил хорошее образование. Отцу было всё равно. Скорее всего, он думал, о том, что учиться я не буду. Но, 1 сентября, и я стою в школьной форме, одного из своих двоюродных братьев, так как родители позволить себе не могли, а про мой тайник они не знали. И тут начинается самое интересное.