Реальность «Я»

Для человека только его «Я» является тем необходимо очевидным фактом, из которого берут свое бытие все остальные факты. По отношению к остальной реальности реальность «Я» – конститутивна (основополагающа). Это значит, что вся остальная реальность является реальностью второго, третьего, четвертого и так далее …порядков. Или, если говорить проще, остальная реальность – это интерпретация, проинтерпретированная первичной реальностью «Я».
«Я» продуцирует средства и коды этой интерпретации, оно вырабатывает особую понятную только ему систему понятий, в которую и переводит весь остальной мир, всю остальную реальность. 
При таком положении дел становится более понятен тезис постмодернизма о принципиальной семиотичности любой реальности. Реальность по преимуществу является знаковой, потому что сама по себе, как реальность, она не дана познающему сознанию, но всегда является лишь особой системой кодирования, в которой содержаться поддающиеся пониманию (расшифровке) смыслы. 
То есть смысл, или если угодно, значение реальности радикально отличается от самой реальности, реальности как таковой, реальности самой по себе. Другими словами, значение реальности определяется исходной реальностью «Я». Этим объясняется, почему один и тот же, казалось бы, факт имеет различное значение для разных людей. Просто исходная реальность «Я» одного человека отличается от исходной реальности «Я» другого человека. 
Такой изначальный характер взаимоотношений «Я» и «Не-Я» постулировала и обосновала немецкая классическая философия. Вся остальная европейская философская мысль после нее только трактовала этот ключевой момент на разные лады. 
Например, отдавая привилегированное положение «Я» перед «Не-Я» или наоборот «Не-Я» перед «Я», приходя таким образом к различным выводам в сферах онтологии, гносеологии, этики и эстетики. 
Подавляющее большинство философов все же отмечали первостепенность «Я», как изначальной исходной инстанции. Среди них: Декарт, Кант, Фихте, Ницше, Сартр.
Каждый из них в своем ключе и со своими нюансами, так или иначе, сходились на постулируемом статусе превосходства Я надо всей остальной реальностью. 
Декарт обосновывает существование через мыслящее «Я» (Cogito ergo sum).
Кант отбрасывает объективную реальность, сводя познание к взаимосогласованности принципов и законов разума (априорные формы чувственного созерцания, совокупность трансцендентальных апперцепций). 
Фихте по отношению к «Я» утверждает вторичность и производность любой остальной реальности, в том числе «Я» других людей. 
Ницше гиперболизирует формулу «Я», доводя ее до масштабов Сверхчеловека. 
Сартр делает печальный вывод о том, что внеположенность «Я» и мира приводит «Я» к трагическому осознанию абсурдности своего положения в чуждом мире. 

Итак, основная идея ясна:
Реально нам дана, как ясная, несомненная, первоочередная, первозначимая, исходная, до-логическая, чисто витальная, экзистенциальная, не опосредованная, для своего существования не нуждающаяся ни в каком обосновании – только реальность нашего «Я». 
Все остальное, так или иначе, сводится к этой первой реальности.
То, что вне «Я» – суть запредельное, чужое, чуждое, враждебное, далекое, нетождественное, иное итд. 
Оно может стать частью реальности Я только в качестве интерпретации, идеи, образа итп.
Выходит, человек изначально принципиально ограничен границами своего «Я».
Можно конечно развести длиннейшую дискуссию о том, что такое «Я» и какова его истинная природа, прийти к выводу, что «Я» всегда социально, и что никакого обособленного отдельного «Я» нет вовсе, что это совокупный продукт общественных отношений итд итп, но это из области малопродуктивной полемической софистики.
Каждому психически вменяемому человеку хотя бы на интуитивном уровне дано ощущать себя, свое «Я», и противопоставлять его всему остальному.
Итак, подлинное первоначальное состояние «Я», его природное состояние – это состояние одиночества, отгороженности от остальной реальности, которую можно совокупно именовать мир.
Но одиночество – это не то, что человек принимает с легким сердцем. Напротив он прилагает немало усилий, чтобы преодолеть одиночество, выйти за его пределы.
Но если исходить из вышеизложенных положений, преодолеть одиночество означает преодолеть границы своего Я.
Возможно ли это?
Однозначно что-либо утверждать не приходится.
Моя версия:
Да, возможно. Только посредством любви. Строго оговаривая смысл и содержание понятия любовь.
Скажу сразу, не каждому дано испытать настоящую любовь, то есть выйти за пределы своего «Я», и преодолеть состояние одиночества. 
Истинная любовь – это либо дар, либо случайность, что если поднимать исконную этимологию слова «случай», также означает дар.
Так вот, в настоящей любви, преодолевается ограниченность реальности «Я». Но особым образом. 
На мой взгляд, любовь это не то, что стирает границы и соединяет человека с остальным внеположенным ему миром. Это невозможно, потому что человек любит не весь мир, а конкретного человека. Говорить, что в лице этого конкретного человека он любит весь мир – абсурд, так как этот человек, также находится в ситуации вненаходимости по отношению к остальному миру. То есть, если и признавать, что любовь стирает границы, то она стирает границы только двух любящих друг друга людей и соединяет только их миры, не отменяя факт внеположенности всего остального мира. 
Однако если видеть сущность любви только в соединении двух одиночеств, становится непонятным, как тогда решается сама проблема одиночества. Одиночество не перестало быть одиночеством только от того, что раздвинулись его границы. 
Моя точка зрения на сущность любви состоит в том, что она не стирает границы «Я» человека, а создает нечто Третье. Третьего человека, если угодно. Хотя говорить о человеке не совсем корректно. Скорее она создает особое пространство, попадая в которое любящие лишаются привычных способов ориентации в реальности. В этом пространстве исходной реальностью является не «Я» человека, а некое общее состояние сродства душ, которое будучи совершенно автономным не нуждается ни в какой иной реальности, а самодовольно пребывает в самом себе, проще говоря, самодовлеет. Такое состояние избавляет человека от привычных отношений с миром. Отныне мир не внеположен и не вненаходим. Сознание перестает быть коррелятом мира, а становится с ним одним целым (наступает умиротворение; как говорит Ефрем «мир есть у тебя, а ты – у мира»). Особое пространство, создаваемое настоящей любовью, представляет собой интимное измерение. Это пространство существует по своим законам, которые не находятся во власти самих любящих. Любовь – это самоосновное явление. Оно существует, потому что существует, и не имеет иных причин своего существования нигде, кроме как в самом себе. Можно даже сказать, что все остальное существует в той мере, в какой существует любовь. Любовь – эта та сила, из которой рождается сущее. Оно означает неистребимое стремление, влечение одного к другому (одной части к другой), что порождает связи, узы, которыми сущее скрепляется воедино (в Одно Целое).
Онтологическая сила любви – отнюдь не выдумка христианской культуры, Платон устами Сократа в диалоге «Пир» говорил то же самое. И уж кто-кто, а греки в Онтологии разбирались. 
Из всего вышесказанного понятно, почему настоящую любовь дано испытать и пережить далеко не всем. Большинство людей, несмотря на то, что вступают в брачные отношения, остаются одинокими и чужими друг другу, продолжая существовать в собственном ограниченном частном пространстве (не в мире, а в мирке).
Любовь это данность. Ее нельзя обрести, заслужить, завоевать. Можно добиться расположения женщины (мужчины), привлечь ее (его) внимание, заслужить благосклонность, но не любовь. Потому что любовь вообще не зависит от воли человека. Она существует часто даже наперекор ей и еще здравому смыслу. Хорошо это или плохо – другой вопрос. Это есть, и с этим приходится считаться как с фактом реальности. Может быть даже сверхреальности.