Пять Пазырыкских курганов часть 1
На широких степных просторах, от Карпат на западе до Енисея на востоке, в Горном Алтае, Туве и Монголии, в VII-V вв. до н.э. происходит переход от осёдлых пастушеско-земледельческих форм хозяйства к кочевому скотоводству. Это была важная историческая веха.
Чем больше стадо, тем быстрее оно вытаптывает и поедает траву, тем чаще его приходится перегонять на новое пастбище. Почти круглый год с места на место передвигаются кочевники в поисках обильного подножного корма для скота. Разводят в основном овец, крупный рогатый скот и коней. Прирученный конь становится важнейшим средством передвижения. Скот — главное богатство кочевых племён. За стада, за лучшие пастбища между отдельными группами кочевников нередко возникают столкновения. Войны начинают играть значительную роль в жизни кочевых племён. Возрастает общественная роль военных предводителей, обогащавшихся за счёт добычи. Жизнь требует новой, более стройной организации, приспособленной к частым войнам.
Сам по себе подвижный образ жизни, бесконечные походы за добычей, постоянные военные столкновения способствовали возникновению контактов между разными этническими группами. В результате этих контактов на огромном пространстве евразийских степей сложились культуры, с одной стороны, своеобразные для отдельных территорий, с другой же — настолько сходные во многих отношениях, что при первоначальном знакомстве с ними создаётся впечатление, что они составляют культуру, единую для всех кочевников, живших в евразийских степях во второй половине первого тысячелетия до н.э. Так думали и древние авторы, которые называли их всех одним именем: греки — скифами, персы — саками.
Все сказанное справедливо и для территории Южной Сибири. История почти не сохранила названий племенных групп, живших здесь в первом тысячелетии до н.э., но археологические раскопки доставили обильный материал, позволяющий выделить местные особенности каждой локальной группы.
Древнее население Горного Алтая и Тувы в скифо-сакское время известно по археологическим памятникам, самым ярким из которых являются курганы в долине Пазырык. Это особая археологическая культура — пазырыкская. Самобытные черты её отчётливо выступают при сравнении с памятниками, оставленными людьми, жившими осёдло по берегам верхнего течения Оби. Это большереченская культура. А на северо-западе Южной Сибири, в степях Минусинской котловины, на основе земледельческо-скотоводческого хозяйства сложилась в это же время тагарская культура. В Забайкалье тогда же жили скотоводческие племена, оставившие нам свои погребальные сооружения, так называемые плиточные могилы.
Разным археологическим культурам на территории Южной Сибири, очевидно, соответствовали разные группы населения, которые были неоднородны и в расовом отношении. Так, население Минусинской котловины относилось к европеоидному расовому типу, Забайкалья — монголоидному, а население Алтая и Тувы — к смешанному европеоидно-монголоидному расовому типу.
Среди древностей Южной Сибири скифо-сакского времени центральное место принадлежит богатейшей и уникальной коллекции, полученной в результате раскопок в Горном Алтае знаменитых Пазырыкских курганов. Континентальный климат Горного Алтая и особенности конструкций погребальных сооружений привели здесь к образованию под каменной насыпью курганов вечной мерзлоты, способствовавшей сохранности дерева, войлока, кожи, меха, шёлка и других недолговечных материалов, которые в обычных условиях в земле истлевают и исчезают бесследно.
Устройство всех алтайских курганов было одинаковым: под насыпью, как правило, находился мощный настил из брёвен. В некоторых курганах число брёвен доходило до трёхсот. Настил перекрывал могильную яму площадью от 12 до 60 кв.м, внутри которой помещались один или два поставленных друг в друга бревенчатых сруба (погребальные камеры). В погребальную камеру помещали гроб-колоду с мумифицированным телом покойного вождя. Обычно за погребальной камерой, в северной части могильной ямы, хоронили верховых коней (от 5 до 22).
Приблизительно в течение четырёх столетий древние алтайцы возводили такие грандиозные усыпальницы для своих вождей. Один из наиболее древних курганов пазырыкской культуры был раскопан на Алтае у с. Туэкта.
Туэктинские курганы VI-V века до н.э.
Туэктинские курганы расположены на левом берегу р. Урсул у с. Туэкта. Раскопки здесь в 1954 г. проводил С.И. Руденко. Среди всех исследованных курганов на Алтае именно Первый Туэктинский был самым большим: его диаметр 68 м, высота 4 м, а на сооружение насыпи ушло около 6000 куб.м камня.
Внутри погребальной камеры этого кургана, у южной стенки, стоял большой саркофаг-колода, выдолбленный из целого ствола лиственницы длиной 4,25 м. Верхний край (борт) колоды был украшен вырезанными из берёсты изображениями тигров и орнаментом в виде запятых и треугольников. Помимо саркофага, в погребальной камере стоял большой деревянный стол, возможно, служивший погребальным ложем для тела умершего до момента изготовления саркофага.
К сожалению, курган постигла участь всех алтайских курганов — он был ограблен ещё в древности. Проникнув в погребальную камеру, грабители похитили всё то, что представляло для них ценность, в первую очередь, очевидно, изделия из золота и серебра. С погребённого в саркофаге мужчины сняли даже одежду. По-видимому, она была расшита золотом. Сохранились лишь части штанов, сшитых из мелких прямоугольных кусочков кожи, прекрасно выделанной под замшу. Штаны украшены узкими полосками узорной кожи, покрытой сверху золотом, лишь мелкие кусочки которого остались в швах. В шагу они для прочности были обшиты мехом жеребёнка. Возле головы покойника находилась деревянная подушка с углублением для головы и продольным глубоким вырезом для причёски — косы — или какого-то украшения головного убора).
Большой интерес представляют находки предметов вооружения: обломки древков стрел, обломки меча и кинжала, щиты. Один щит изготовлен из куска кожи, в котором сделано около тысячи узких поперечных разрезов (витрина 3). В разрезы вставлено 56 палочек таким образом, что с лицевой и оборотной сторон получился одинаковый геометрический узор. Другой щит сделан из целой деревянной пластины (витрина 3). Он покрыт резьбой, окрашен в жёлтые и красные тона. Сама резьба и окраска имитируют геометрический рисунок кожаного щита.
Будучи опытными воинами в ближнем бою пазырыкцы использовали железные и бронзовые чеканы.
Чеканы, как правило, были гранёные или кинжаловидные, слегка изогнутые острия, насаженные на длинные деревянные рукояти. Чекан являлся высокоэффективным оружием в руках всадников и пехотинцев. Его называют также клевцом. Клевец отличается тем, что его ударная часть в соответствии с траекторией удара имеет дуговидную форму. Впрочем, на этот счёт среди оружиеведов существуют и другие мнения. Во избежание путаницы будем далее называть чеканом оружие с прямым, колющим или рубящим носиком, клевцом - с изогнутым.
Оружием ближнего боя были и знаменитые акинаки — железные и бронзовые кинжалы с характерным перекрестием в форме прямого бруса или развернутых крыльев бабочки. Реже перекрестие выполнялось в виде голов хищных птиц и зверей. Окончания рукояти акинаков часто украшали навершиями в виде парных головок грифонов, направленных клювами друг к другу. Но, по большей части, здесь помещался поперечный брусок-противовес или простое кольцо.
Любопытны деревянные пластины, украшенные по центру узором. Очевидно, обе дощечки — верхняя (короткая) и нижняя (длинная) — были связаны между собой ремешками. Соединение пластинок было подвижным. Можно предполагать, что они привязывались ремешками к штанам и служили таким образом «поножами», прикрывающими бедро и голень.
Рядом со срубом было погребено восемь верховых коней. Их сёдла, уздечки богато украшены резными деревянными бляхами, изображающими лосей, оленей, тигров, грифонов. Замечательным образцом такой резьбы по дереву является большая уздечная бляха, украшавшая лоб коня. В круглую форму бляхи умело вписаны две фигуры грифонов — фантастические птицы с хищными клювами, звериными ушами, гривами в виде стилизованных рогов оленя, могучими крыльями. Рельефные фигуры грифонов детально проработаны резьбой, передающей дугообразной линией сложенные крылья, а оперение па шее и груди — налегающими одна на другую чешуйками. Совершенная композиция и высокое мастерство исполнения ставят эту вещь в разряд первоклассных памятников алтайского искусства.
Второй Туэктинский курган вдвое меньше Первого, его диаметр всего 32 м, а высота 2,6 м (витрина 8). Этот курган тоже ограбили в древности. Каменная насыпь оказалась разрушенной, вследствие чего под курганом был очень незначительный слой вечной мерзлоты. В могиле сохранились лишь истлевшие части саркофага — колоды с вырезанными на них изображениями оленей, обрывки одежд погребённой здесь женщины и деревянные украшения сбруи восьми верховых коней.
Пятый Пазырыкский курган V-IV века до н.э.
На Восточном Алтае, в долине Большого Улагана, окружённом со всех сторон труднопроходимыми горными склонами Чулышманского хребта, покрытыми лиственничными и кедровыми лесами, на высоте 1600 м над уровнем моря в урочище, называемом местными жителями Пазырык, находится древний могильник, состоящий из восьми курганов. Это и есть ставшие теперь знаменитыми Пазырыкские курганы. Одним из наиболее богатых оказался Пятый Пазырыкский курган, раскопанный С.И. Руденко в 1949 г. Каменная насыпь кургана была 4 м высотой, 42 м диаметром. Вырытая в грунте могильная яма, достигавшая в глубину 4 м, имела площадь 55 кв.м. Большую её часть занимала погребальная камера, состоявшая из двух бревенчатых срубов, поставленных один внутри другого. Внутренний сруб, площадью около 12 кв.м, высотою около 1,5 м, экспонируется на выставке. Он сложен из толстых брёвен лиственницы, на торцах их отчётливо видны следы рубки дерева маленьким бронзовым топориком с узким лезвием. Интересно, что на каждом бревне имеются специальные зарубки, обозначающие последовательность брёвен при сборке сруба — приём, обычно используемый и современными плотниками. Потолок погребальной камеры сверху был покрыт двумя большими берестяными полотнищами. Вдоль южной и северной стенок могильной ямы стояло по три массивных столба с пазами на верхних концах, в каждый из них вставлялись горизонтальные балки, протянутые поперёк камеры. На них опирался мощный накат из брёвен, перекрытый сверху насыпью из огромных камней. Грабители сумели прорубить бревенчатый накат, двойной потолок погребальной камеры и почти полностью её опустошили, забрав прежде всего золотые вещи. Но и то, что сохранилось, представляет большой интерес для изучения культуры древних алтайцев.
В срубе стоял огромный гроб-колода, длиной 5 м, из толстого ствола лиственницы. Наружная поверхность колоды гладко отёсана топором, внутренняя — выдолблена теслом. На обоих концах колоды имеется по паре боковых проушин, в которые продевались толстые верёвки, используемые для опускания гроба в могилу. В саркофаге лежали мумифицированные трупы мужчины и женщины, вероятно, вождя и его жены или наложницы, которая должна была сопровождать вождя в загробную жизнь. На мумии вождя хорошо видны зашитые конским волосом надрезы, через которые при бальзамировании извлекли мягкие ткани. По определению антропологов, вождь умер в возрасте 55 лет. Рост его был довольно высокий (176 см). По расовым признакам он может быть отнесён к южносибирской расе. Такой тип в настоящее время встречается среди казахов, киргизов.
Стены сруба изнутри были затянуты ковром из белого войлока, украшенного цветными аппликациями, — от него сохранилось несколько кусков. На одном из них изображено фантастическое существо, стоящее на задних лапах, с львиным телом и человеческой головой. Его изящно изогнутое тело плотно облегает синяя «одежда», украшенная розетками. Голова со звериным ухом увенчана огромным стилизованным оленьим рогом. За спиной развеваются роскошные крылья из разноцветных перьев. На другом фрагменте изображена птица-феникс — образ, хорошо известный в искусстве Востока. Оба эти фрагмента составляют единую композицию, передающую борьбу фантастического человека-зверя с фениксом.
Шёлковый чепрак с изображением феникса и цветов. Деталь.
Пятый Пазырыкский курган.
В самом срубе сохранилось очень много вещей: часть деревянного столика; шкура барана, используемая в качестве подстилки для сидения; небольшая войлочная подушечка, набитая оленьим волосом, которая, вероятно, как и теперь, например, у казахов, предназначалась для того, чтобы брать горячие предметы (витрина 2). Здесь же найдены семена кориандра, одного из древнейших культурных растений, используемого как лекарство и как пряность и попавшего на Алтай с берегов далёкого Индийского океана. Привлекает внимание музыкальный инструмент — небольшой барабан, сделанный из двух гнутых роговых пластин, скрепляющихся между собой нитью, продетой в ряд отверстий. Мембрана натягивалась только с одной стороны. При ударе по ней можно было извлечь гулкий звук. Такие барабаны существуют и поныне в Тибете, Афганистане, Иране.
На голове погребённой женщины сохранился интересный головной убор в виде «шапочки», вырезанной из целого бруска дерева. Сверху на «шапочке» вертикально укреплён жгут из конского волоса, с которым соединены две косы женщины, продетые в специальные отверстия, сделанные в двух возвышениях в виде «рожек» по обеим сторонам жгута. Вся конструкция обвита войлочной полоской. Таким образом головной убор укреплялся на голове женщины и вместе с причёской составлял единое целое.
Рисунок пазырыкской татуировки:на теле женщины из кургана 1 могильника Ак-Алаха.
В северной части могилы, за пределами сруба, были уложены огромный войлочный ковер, колесница с четвёркой упряжных лошадей и, по-видимому, с ворсовым ковром и пятью верховыми конями с сёдлами и уздечками.
Ремни конской сбруи украшены деревянными бляхами, на которых с большим искусством вырезаны изображения животных (витрина 6). Бляшки покрыты золотом или окрашены в красный цвет. У одного из верховых коней были кожаные нагривники и маска, закрывавшие всю голову. Оставлены лишь прорези для глаз, ноздрей и рта. Сверху маски, между ушами коня, помещавшимися в специальных футлярах, укреплена деревянная скульптурная голова оленя с большими ветвистыми рогами, сделанными из кожи.
Очень красочны чепраки верховых коней. Три из них выполнены «мозаичным» шитьём (аппликацией) из разноцветного войлока. Узоры шитья разнообразны. Здесь можно встретить и розетки, и крестовидные фигуры, и орнамент в виде бегущей волны с опрокинутым гребнем и в виде турьего рога. Мозаика из комбинаций этих фигур многоцветным узором заполняет всю поверхность чепраков.
На изготовление двух других чепраков пошли импортные ткани, которые были нашиты на войлочную основу. Одна из них — богатая шёлковая китайская ткань типа чесучи. На ней по кремовому фону песочно-коричневыми нитками тамбурным швом вышит узор: развесистое дерево удун и сидящие на его ветвях изящные птицы-фениксы. Такие ткани очень высоко ценились не только на Алтае, но и в самом Китае, где их изготовляли лишь для очень богатых людей, в частности, для принцесс при выдаче их замуж.
Шёлковый чепрак с изображением феникса и цветов. Деталь.
Пятый Пазырыкский курган.
Другая ткань тёмно-фиолетового цвета привезена из Ирана.Она выполнена в технике гобелена и представляет собой образец тончайшей работы. Основной её рисунок — квадраты, внутри которых выткан узор в виде колонок, рядов треугольников и каплевидных фигур. Окаймляют чепрак кусочки такой же ткани, но с иным рисунком: в квадратах изображены женщины, стоящие в молитвенных позах перед курильницей. Седельный нагрудник того же конского убора, что и чепрак, обшит узкой полоской светло-коричневой ткани, на которой выткано пятнадцать фигур львов, мерной поступью следующих друг за другом.
Традиция изготовления тканей и других предметов искусства с орнаментом в виде квадратов (с тем или иным рисунком внутри) была широко распространена в Передней Азии. Примерно такого же типа орнамент и на центральной части ковра, привезённого на Алтай, по-видимому, из Средней Азии или Ирана. Это древнейший из известных нам ворсовых ковров (витрина 5). Он невелик, площадь его 1,83х2,0 м. Тонкий узор ковра образован множеством мелких узелков (на одном квадратном дециметре навязано 3600 узелков, во всём ковре свыше 1250 тысяч). Центральное поле ковра занимает орнамент — лучистые розетки, заключённые в прямоугольную рамку. Вся геометрическая композиция обрамлена пятью бордюрами с изображениями людей и животных. На первом — ряд повторяющихся изображений орлиного грифона. На втором — ряд идущих друг за другом пятнистых ланей с характерными широколопастными рогами. Третий бордюр состоит из лучистых розеток. На самой широкой, четвёртой, полосе — чередование фигур верховых и спешившихся всадников. И наконец — ряд квадратов с фигурами грифонов завершает всю композицию. Ковёр пролежал в земле более двух тысяч лет и несколько поблёк, но когда-то сочетание ярко-жёлтого, голубого, красного цветов создавало эффектную красочную гамму. Пазырыкский ворсовый ковёр — редкий образец древнего ткацкого ремесла Передней Азии. Об этих великолепных коврах писали древнегреческие авторы. Высокая стоимость ковров делала их достоянием лишь немногих богатых людей. Ксенофонт, греческий писатель, сообщает, что, например, при персидском дворе по коврам имел право ходить только царь. Перед ложем Александра Македонского раскидывались длинноворсовые пурпурные ковры из тонкой шерсти. Известно также, что римский император Нерон, большой любитель роскоши, знаменитых персидских ковров, истратил на приобретение ковров целое состояние — почти 4 миллиона сестерциев.
Источники: личные фото, фото с интернета,
1.http://kronk.spb.ru/library/1976-l-dspv-2-1.htm
2.http://altai-go.ru/index/pazyrykskaja_kultura_okonchanie/0-118