Путешествие

Китай, как огромный азиатский слон, уплетающий хоботом арбузное золото. Закатное солнце обугливает его глинянную спину, а бабочки рисуют на ней сияющие иероглифы. Экскурсия в зоопарке Хайкоу подходила к концу. 7 дней на острове у берегов южно-китайского моря пролетели в одно длинное мгновение. Вечно-белые волны омывали наш пляж, соленая вода нежно покусывала глаза. Номер нашего отеля не выходил окнами ни на сочную морскую бухту, ни на сад из разноцветных цветов и кокосовых пальм. Балкон, на котором я стоял, смотрел на китайскую гостиницу для птиц (так здесь называли местных китайцев, которые приезжали на этот курорт на 1-2 месяца на лечение и никуда не торопились). Наши отели отделяли две узкие улочки и метровый забор с фонарями в форме жемчужин. Но меня не волновало ничего на свете более, чем то, что в комнате меня ждал сон моей души: она была русалкой, ее ровное дыхание волнами билось о воздух, и я чувствовал ее присутствие всей своей кожей. Ее длинные волосы словно бесконечное ночное небо, ее глаза столица царства амазонок, ее руки тропический ливень.

Она подарила жизнь моей тихой безвременной смерти, которой скоро исполнилось бы с десяток лет. Десять лет прошло с тех пор как я ушел из райского сада, и на десятый год я собирался спуститься в ад. Но меня спасло Провидение, я встретил ее в однотонном хаосе, в объятьях фосфорных стен меланхолии.

Она спустилась на меня с гор беспощадной лавиной, молнией взгляда зажгла темнолесье в моей голове, заполыхали ели, колыхнулась под ногами земля, и я оказался в бушующем океане на белой дрейфующей льдине. Ветер подталкивал мой ледяной пароход к Антарктиде. Меня несло к берегу пингвинов, белый мишка загорал под северным солнцем, тюлени прыгали со скал в морозный водную гладь. А я, очнувшись, не мог понять, где я? Почему здесь? И почему мне не холодно? Почему мне здесь хорошо? И даже забавно. Здесь, где я никогда не был, и не собирался быть. Наверное иногда судьба подталкивает нас туда, куда ей одной ведомо.

Я сошел на ледяной берег и пошагал сквозь сотню черно-белых птиц в сторону большой снежной горы впереди, незнаю зачем, только она манила меня к себе, и я почему-то сразу понял, что мой путь лежит туда. Пингвины важно топали по жемчужному жайляу, доли секунды они с любопытством поглядывали на пришельца, и потом вновь принимались за свои пингвиньи дела. Белый медведь пригретый солнечными лучами продолжал дремать на холме, и не замечал того, как я прохожу мимо него, осторожно ступая по жемчугу. Снежная гора приближалась, становилась больше, явственней поднималась изо льда и смотрела на меня голубыми глазницами. Чем ближе я подходил, тем становилось холоднее и темнее, солнце уходило в южные широты, поднимался арктический ветер, метель просыпалась ото сна.

В следующий миг со мной заговорила вьюга, свирепый ветер начал цеплять за одежду, тьма сгустилась, последние солнечные лучи освещали мне дорогу с белого горизонта. У подножья горы виднелся вход в пещеру. Уже в кромешной тьме, я нащупал ее скалистый порог. В следующий момент, над головой моей раздался взрыв, а затем словно сотни конских копыт помчались вниз с горы. Звук нарастал с каждой секундой, будто войско всадников приближалось к врагу, и они уже были на расстоянии взгляда. Я отошел вглубь снежного лона. В следующий миг, вход в пещеру завалило лавиной. Снег и тьма ослепили меня.

Где-то в глубине пещеры чтото двигалось, и то ли пело, то ли завывало. Я пошел на эти звуки, выбора уже не было. Во тьме появилось синее свечение, я шел на него воодушевленно и нежалея сил, как летит светлячок к своей яркой смерти. Отчетливее слышались песнопения. Снежный лабиринт закончился, и я оказался на краю большого котлована. В центре стояла ледяная статуя снежной королевы, а вкруг нее ходили люди, держа друг друга за руки, они кружились и пели чтото на непонятном мне языке. Вдруг лед статуи раскололся на части, адепты пали ниц, а снежная королева посмотрела на меня. Она была далеко, но мне казалось что мы стоим рядом друг с другом, на расстоянии поцелуя, и она смотрит мне прямо в глаза. Я уже не мог шелохнуться. Все тело, кроме глаз, словно покрылось слоем льда. Но глаза мои всё впитывали сок ее взгляда, взгляда королевской кобры на свою жертву, взгляда розы на влюбленного в нее соловья. Я сделал усилие навстречу ей, и сорвался, недвижно, с обрыва. Последнее, что я слышал - звук разбитой ледяной статуи. А потом тишина.

Я проснулся в отеле, она была рядом, еще спала и грела меня, околевшего ото сна.