Птица счастья, как журавль, – в Небе
С ехидным любопытством следила за дебатами полемистов ток-шоу «Слово за слово» об инициативе РПЦ адаптировать для гастарбайтеров Библию. Священники считают, что назрела необходимость в ее переводе на узбекский и таджикский языки для приобщения трудовых мигрантов к русской культуре. «Вы бы им еще «Синюю птицу» Метерлинка для окультуривания рекомендовали» – резюмировала я с сарказмом. Примерно такого же уровня головоломка. Одинаковый художественный метод: по форме – детская сказка, а по сути – философия.
Пьеса Метерлинка о поиске счастья, которое символизирует Синяя птица, построена на аллегориях, поэтому ее еще называют мистерия. Предметы-аллегории содержат скрытое значение.
Мистическая драма насыщена библейскими ассоциациями. Сцена встречи героев на пути поиска Птицы счастья с одушевленными деревьями в лесу напоминает главу из Библии (Кн. Судей, 9:8-15), в которой деревья выбирают себе царя. У Метерлинка предводитель растительного мира Старый Дуб и другие деревья приобретают характер и биографию.
В пьесе-феерии происходят сказочные превращения: обычные предметы как бы раскрываются изнутри и являют маленьким героям (и зрителям) свою душу. Видно, что идею автор почерпнул из кантовской теории «Вещь в себе». В ней философ старается донести до нашего сознания, что в силу еще несовершенного, неразвитого познавательного аппарата человек не может постичь подлинной, глубинной сути вещей.
Деревья в заговоре с животными препятствуют Человеку отыскать Синюю птицу. Человека вообще (условного) отождествляют в пьесе дети – Тильтиль и Митиль, брат и сестра. Враждебность растительного и животного мира к героям пьесы вызвана злом, которое причинили люди природе. Деревья учиняют им суд в лесу, перечисляя обиды и страдания от людей, и приговаривают к смерти. Жестокий приговор их вызван страхом перед тем, что Человек, итак уже взявший власть над ними, заполучив Синюю птицу, станет могущественным, тогда им и вовсе придет конец. Но детей спасает верный друг Человека – Пес, в пьесе тоже сказочно преобразившийся. А также Душа Света, высвободившаяся из настольной лампы.
Следуя библейским канонам, Метерлинк мастерски оперирует духовными понятиями «света» и «тьмы». Душа Света символизирует добро, разум, знание. Она сопровождает маленьких героев в поиске Истины (счастья), освещает им путь. «Тьму» олицетворяет холодно-равнодушное высокомерное существо – Ночь («настоящего жития ночь перейти» – Псалтырь). В замке Ночи заключены порождения темного невежественного сознания: суеверия, войны, болезни и страхи – Духи Тьмы. И Синяя Птица заперта там же.
Через личное убеждение, что буржуазное общественное устройство несправедливо и безнравственно, бельгийский писатель с воодушевлением принял социалистические идеи, даже несмотря на его идеалистическое мировоззрение. Симпатии Метерлинка явно на стороне бедных и угнетенных, именно им он доверяет поиск Истины – счастья, смысла жизни. Так что, как знать, может быть, эта причудливая вещица гастарбайтерам и понравилась бы?
В том, что ценности буржуа неистинны и мещански карикатурны, писатель не сомневается. Он гротескно выставил их на посмешище в сатирической пьесе «Чудо святого Антония». По сюжету, съехавшиеся на похороны респектабельные наследники всячески препятствуют благому намерению святого Антония оживить их богатую родственницу. На этой незамысловатой фабуле собственно и замешан комизм пьесы.
Философская литература в силу специфики жанра не могла отказаться от вечно волнующих мыслящее человечество вопросов смысла жизни и тайны смерти, что неизбежно упиралось в религию. Но церковь, идея Бога были основательно дискредитированы в Европе реакционной волюнтаристской политикой духовенства. Атеизм явился закономерным отрицанием тоталитарной теократии, как диалектический момент в очищении идеи Бога от всякого рода спекуляций на ней. В эпоху позитивизма, сменившую тиранию иезуитов мрачного Средневековья, писатели-мыслители вынужденно прибегали к замене скомпрометированных библейских понятий, вернее, их названий. Ницше завуалированно поведал миру о метафизической перспективе Человека как становящегося бога на земле. Он внедрил новый термин в своей философии: «Некогда говорили «бог»… но теперь учил я вас говорить «сверхчеловек».
В мистической драме «Синяя птица» Метерлинк трансформирует библейский символ «Царство Небесное» в «Царство неродившихся детей». Обитатели Неба – «лазоревые дети», в фантазии автора, – это ученые и поэты грядущих поколений людей. С ними писатель связывает мечту о спасении человечества.
Но почему писатель доверил миссию поиска Истины детям? Потому, считает автор, что среди взрослых людей незаблудших не бывает. Они обязательно скатываются в какой-либо из пороков. Пороки в пьесе олицетворяют «тучные блаженства»: «блаженство утоленного тщеславия», «блаженство ничего не знать», «блаженство ничего не делать», «утробный смех» и прочие низменные блаженства. На сцене интимный полумрак неожиданно сменяется ярким светом, и «тучные блаженства» при Свете становятся безобразными. Конечно же, Метерлинк был знаком с посланиями апостола Павла: «Не участвуйте в бесплодных делах Тьмы, а еще лучше – обличайте. Хотя о том, что они творят, стыдно и говорить. Но будучи обличаемо, оно является в Свете». Представ в его подлинном значении, порок внушает отвращение.
По ходу пьесы, герои направляются в «Царство мертвых». Мелькнула догадка, что Метерлинк перенесет сцену из Библии – ожившие скелеты (Иезекииль, гл.37). Наверное, философ Федоров вдохновился этим фрагментом и обосновал на нем свою, далекую от христианства идею. Но я не воспринимаю всерьез этот «хэллоуин по-иудейски». Да и Метерлинк предпочел более современную трактовку – умершие становятся землей, травой, цветами… Однако религия обещает, что жизнь одухотворенного человека органическим распадом не заканчивается. «Он (Бог) дарует вам жизнь, затем умерщвляет, а потом вновь оживляет»; «Он сделал для вас ночь покровом, сон отдыхом, а день оживлением»; «Он дарует жизнь и умерщвляет: Он чередует ночь и день» (Коран, 22:66; 25:47; 23:80). Всему в мире можно найти аналогии. В Коране проводится параллель – жизнь и смерть, как день и ночь, т.е. так же чередуются.
Драматургия Метерлинка большей частью условно-символическая. В драме «Слепые» он исподволь подводит читателя к мысли, что люди земли, все еще как слепые без поводыря, – заблудившиеся по жизни и беспомощные. Тем, что среди «слепых» есть один зрячий, хотя еще младенец, писатель выражает надежду на будущее. Здесь тоже библейские реминисценции – человек в сравнении с Богом разумом еще младенец.
Но ведь «младенцем» он был в седой древности. Сейчас возраст человечества, наверное, подростковый. И, похоже, что ученые ближе всех к богу – теоретически уже могут создать звезду.
Творец создал человека «по своему образу и подобию» (Бытие, 1:27). Понятно, раз создал себе подобным – значит, тоже богом. Но создал не сразу, а растянул во времени на миллиарды лет. «Аллах (Бог) создавал вас по этапам» (Коран 71:14). Как произошло превращение животного в человека, весьма доходчиво объяснил нам Дарвин. Надеюсь, что в скором времени кто-нибудь с научной точки зрения представит доказательства божественного происхождения человека и его предсказуемый переход на новый уровень. А то ведь Библия на это как-то смутно намекает: «не все умрем, но все изменимся»; новым будет имя твое, новым будет и тело твое – сменит человек «гнусные кожаные ризы» на «подир»; и «сядет с Отцом Небесным на престоле Его» – всё переносные названия и значения.
Кстати, наши ученые обнаружили в генетическом коде артефакт. Возможно, это подтверждение теории направленной панспермии. А может, это «автограф» Творца, о котором туманно распространяется Библия? Творец запрограммировал в крошечном семечке огромное дерево (Марк, 4:31-32). С таким же успехом Он мог генетически запрограммировать себе подобного. Со временем все тайное станет явным, и в жизни совсем не останется места романтике. Впрочем, вернемся к нашим «птичкам».
Герои пьесы вернулись домой с пустой клеткой для Птицы, однако окружающая их обстановка волшебно преображается. Это от того, что сами герои внутренне изменились. Благодаря приобретенному опыту за время поиска счастья, преобразилась и просветилась душа героев. Они научились замечать и ценить то, чего раньше не замечали: «блаженство видеть закат», «блаженство быть здоровым», «блаженство бегать по траве босиком» и пр. Драматург уверен, что для становления, взросления души человек обязан быть в постоянном нравственном поиске.
Птица счастья осталась томиться в замке Ночи. Она еще очень высоко сидит. До нее Человеку надо еще «дорасти», т.е. возвыситься духовно и интеллектуально, одолев Духов Тьмы: невежество, болезни, войны и пр.
Однако, оказалось, что их домашняя ручная горлица тоже в некоторой степени синяя. Подаренная бедной соседской девочке, она принесла ей выздоровление. Автор дифференцирует: Счастье большое, всеобъемлющее заключается в прогрессе человечества. А маленькое, домашнее – в помощи, сострадании, любви к родным и близким.
Импонирующий мне замечательной галереей литературных портретов Юрий Олеша разочаровал трактовкой «Синей птицы». «Идея сказки, – пишет он, – что счастье обретается в том добром и простом доме, где ты трудишься, и где живут милые тебе люди». Еще раз утвердилась во мнении, что достоинство произведения, интеллектуальный уровень автора могут быть оценены критиком ровно настолько, насколько ему позволяет его собственный потенциал.
Если бы сказка была настолько проста, как ее понял Ю.Олеша, она, наверное, не удостоилась бы Нобелевской премии. А Станиславский не ездил бы к Метерлинку, чтобы обсудить пьесу перед постановкой в МХТ. С Олешей режиссер не встретился ни разу, несмотря на то, что он был под рукой, т.к. его сказку «Три толстяка» ставили одновременно с «Синей птицей». Автор романа «Зависть» успокаивает себя предположением: «Разве только возможность применения театральных эффектов, заключенная в этой пьесе, увлекла Станиславского?».