Проза, Бродский и Город на Воде.
"Тааак, Бродский-Бродский...Бродский это стихи, а с поэзией у меня странные отношения, это и не нелюбовь, но какая-то напряженность и осторожность (каюсь, порой крайне излишняя)" - размышлял мой мозг в то время, как его хозяйка задумчиво рассматривала «Набережную неисцелимых». Что ж, моего Бредбери кто-то уже утащил, а уходить с пустыми руками совсем не хотелось. Покрутив-повертев в руках «Набережную», кое оказалось излюбленной прозой(!), припомнив знаменитую фамилию, мелькавшую на уроках литературы, я решила «Однозначно, берем!». Что еще приятно удивило это двуязычие произведения – сначала, оно было представлено на языке, на котором создавалось – то бишь на английском, а потом уже в переводе на русском. В этой маленькой книжке формата Покет Бук даже оказались черно-белые фотографии, сделанные самим автором. Если честно, меня практически не беспокоило то, что я покупаю книгу, понятия не имея о чем же она. Краткое описание, а точнее краткая рецензия Джона Апдайка была довольно абстрактной: « «Набережная неисцелимых» восхищает тонким приемом возгонки, с помощью которого из жизненного опыта добывается драгоценный смысл..». Но уверенность во мне была железная, что в плане эстетического наслаждения от чтения и смакования каждого предложения, я точно не прогадаю, что и произошло впоследствии.
«Набережная неисцелимых» - это эссе Иосифа Бродского о Венеции, городе, в котором я доселе была лишь мысленно, на уровне фантазий, созданных мною же. Но после чтения этого эссе, кажется, что я побывала в Венеции по-настоящему, потому что тактильные и зрительные ощущения доходят до своего невероятного апогея при постепенном исследовании одной страницы за другой. Ты медленно, раскачиваясь на легких волнах, плывешь по каналам-лабиринтам в течение всего повествования..пальцы скользят по холодному мрамору изваяний, касаются холодной водной глади, проникают в зимний густой молочный туман.
Хотя, сам Бродский написал «Набережную неисцелимых» на английском, я прочла это эссе в русском переводе, отложив оригинал на неопределенное попозже. Как ни крути, все еще, на русском я глубже вникаю в суть написанного, а на английском отвлекаюсь больше на технический перевод. Тем не менее, перевод показался мне достаточно музыкален и гармоничен, что свойственно и поэзии Бродского.
Это эссе – прекрасная возможность увидеть город глазами не просто великого поэта, но и глазами человека, который будучи иностранцем, влюбился в город, чья красота никогда не признает ничье преобладание, та, что всегда будет выше человека.
Если бы кто-нибудь из моих друзей или родных отправлялся в Венецию, впервые или нет, я бы обязательно преподнесла это эссе в дар, ибо лучшего эмоционального путеводителя не найти. Как же прекрасна Венеция, что ожила на страницах Бродского и как же она может быть прекрасна воочию. Что ж, все впереди)
"Зимой в этом городе, особенно по воскресеньям, просыпаешься под звон бесчисленных колоколов, точно за кисеей позвякивает на серебряном подносе гигантский чайный сервиз в жемчужном небе. Распахиваешь окно, и комнату вмиг затопляет та уличная, наполненная колокольным гулом дымка, которая частью сырой кислород, частью кофе и молитвы.Неважно, какие таблетки и сколько надо проглотить в это утро, – ты понимаешь, что не все кончено. Неважно и насколько ты автономен, сколько раз тебя предавали, насколько досконально и удручающе твое представление о себе, – тут допускаешь, что еще есть надежда, по меньшей мере – будущее. (Надежда, сказал Фрэнсис Бэкон, хороший завтрак, но плохой ужин.) Источник этого оптимизма – дымка; ее молитвенная часть, особенно если время завтрака. В такие дни город действительно приобретает фарфоровый вид, оцинкованные купола и без того сродни чайникам или опрокинутым чашкам, а наклонные профили колоколен звенят, как забытые ложки, и тают в небе. Не говоря уже о чайках и голубях, то сгущающихся, то тающих в воздухе. При всей пригодности этого места для медовых месяцев, я часто думал, не испробовать ли его и для разводов – как для тянущихся, так и для завершенных? На этом фоне меркнет любой разрыв; никакой эгоист, прав он или неправ, не сумеет долго блистать в этих фарфоровых декорациях у хрустальной воды, ибо они затмят чью угодно игру." (И.Бродский)
Фотографий, что были сделаны самим автором, найти в интернете не удалось к сожалению. Вот просто фото Бродского.
P.s. Похоронен поэт был именно в любимом им городе, Венеции, в 1997 г.