Провал во внутренней политике требует срочного «ремонта»

Информационные войны захлестнули пространство Казахстана резко, хотя и нельзя сказать, что это стало непредвиденным явлением. По ходу процесса были сметены местные идеологические построения и конструкты, оказавшиеся одновременно и неконкурентоспособными, и нежизнеспособными. Социально-экономический кризис провалы во внутренней политике высветил особенно четко. Дополнительная проблема в том, что внешние информационные игроки интересы государства Республика Казахстан никаким боком не учитывают. Земельный вопрос при таком раскладе стал лишь вишенкой на торт.

Идеологическая и информационная повестка Казахстана последних лет заставляет людей определяться по очень важным водоразделам. В сферу позиционирования входит обширный набор базовых вещей – от идентичности до поддержки действующей власти в том или ином вопросе. В большинстве случаев наблюдается ситуация навязанного выбора (то есть когда сам участник процесса в идеале хотел бы уклониться от подобных действий), однако в любом случае можно говорить о результативном процессе и подводить хотя бы промежуточные итоги.

Вынужденный выбор неприятен сам по себе, а когда ставит индивида или группу в ситуацию «на разрыв» – тем более. Майданная Украина, Крым и Донбасс катализировали проект «Русский мир» в самых неприятных для правящей элиты Казахстана формах. Поначалу Русский мир откачивал русскоязычную молодежь в учебные заведения России и даже помогал Ак Орде делать Казахстан менее пестрым в этническом отношении (по удельному весу русских в структуре населения РК уступила «серебряную медаль» Латвии). Потом повышение градуса геополитической напряженности привело к переходу количественных изменений в качественные.

У Русского мира нет какой-то общей детальной стратегии. Это хорошо видно по проекту 200-летия Отечественной войны 1812 года. В это дело вложили огромные ресурсы, сняли много фильмов различной направленности, в том числе очень качественных с точки зрения академической исторической науки, военной истории, но население все это не зацепило – к кампании отнеслись как к посещению выездного музея. Совсем другое дело Великая Отечественная война, пропагандистскому использованию которой Кремль придал второе дыхание. Нашедшие снизу отклик идеи «георгиевской/гвардейской ленточки», «Бессмертного полка» были перехвачены официозом и активно «подкачаны». Учитывая масштаб войны 1941-45 гг. в Казахстане для многих этнических казахов 9 мая тоже выступает интегрирующим проектом. В итоге советскость, русский язык, русское этническое и культурное самосознание дают иное прочтение заявленным в «Мангилик Ел» общности истории, культуры и языка. Там вообще-то есть про трехъязычие, однако Русскому миру хватает и одного.

Отдельным игроком выступает Запад и его ценности. Специфика Казахстана в том, что Запад единственным более-менее постоянным союзником на местном поле имеет казахских националистов. Интернационал из правозащитников и диссидентов здесь существенной роли не играет, ибо он слишком миниатюрный даже по казахстанским масштабам идей и людей. Разумеется, западный либерализм и казахский этнонационализм не могут взаимодействовать гармонично. Например, идею общности языка для всех жителей страны как во Франции или Великобритании националисты принимают, а нормы о правах меньшинств – нет. Но вместе с Русским миром они усиливают дезинтеграцию населения по языковому, этническому и цивилизационному аспектам.

В «Мангилик Ел» про избираемость, сменяемость и подотчетность власти гражданам нет ни слова, а между тем для Запада это фундаментальные ценности. Еще Ак Орда крайне болезненно и с опаской относится ко всевозможным социальным технологиям, на которые так богат и изобретателен пресловутый Запад. Отсюда вызвавшие столько информационной шумихи заявления по гостелеканалам, будто за каждого участника несанкционированных митингов организаторы получали по $50 – 150. Безусловно, какая-то калькуляция между финансированием всевозможных НПО со стороны американских и европейских фондов есть, но вычислить ее невозможно, тем более учитывая кадровый и организационный потенциал местных департаментов внутренней политики и профильных спецслужб.

Третий игрок – это исламисты. Рожденный в остродефицитных практически на любые ресурсы песках Аравии, ислам очень много внимания уделяет вопросам социально-экономического регулирования. Поэтому потенциальная питательная среда для сетевых структур под религиозным обрамлением очень обширная, ибо запрос в обществе на социальную справедливость очень мощный. Ситуация на Западе Казахстана показала, что если у исламистской волны нет конкурента в лице традиционных патриархально-родовых структур и институтов, то при деградации государственных институтов социализации она распространяется очень быстро. Социально-экономический кризис тоже способствует «замещению» доходов домохозяйств их более высокой религиозностью.

Политический ислам – это самый опасный противник Ак Орды. Если с Русским миром и Западом возможны различные компромиссы, то с точки зрения картины мира исламистов правящий режим в Казахстане – это недоразумение. А как можно договариваться с недоразумением, которого не должно быть в природе?

Все три перечисленных выше игрока для отвечающих за государственную идеологическую и информационную повестку в Астане – сугубо внешние, преследующие свои собственные интересы, которые идут в противоход к логике государственного строительства РК. Что отвечающие за внутреннюю политику выставили против них в последнее время? Первое, что приходит на память – 550-летие Казахского ханства. В глубину – это куда дальше, чем война 1812 года, а по масштабу – куда меньше, чем День Победы. Общество Всеобщего Труда в условиях социально-экономического кризиса, роста безработицы и кратного падения реальных доходов населения выглядит пародией на действительность. ЭКСПО-2017 блестяще отработало на дискредитацию власти, а ведь предполагалось наоборот.

Если подытожить, то в схватке между Степным генерал-губернаторством, казахским прочтением Майдана и северным велайятом Исламского государства астанинскими идеологами не предложено ничего, что составило бы полноценную конкуренцию предлагаемым извне конструктам. Отсюда продекларированные в «Мангилик Ел» общенациональные единство, мир и согласие не подкрепляются реальными действиями, потому что для заявленных целей нет должного инструментария. Профессионалов уровня Ермухамета Ертысбаева и Марата Тажина тоже нет. Министерство пропаганды само по себе ничего решить не может. Как ему, к примеру, освещать «устойчивый экономический рост на основе инноваций», когда в стране кроме добычи сырья почти ничего нет?

Идеологическая машина государства не смогла предложить населению позитивных образов будущего. Наоборот, все более-менее приемлемое в Казахстане завязано на фигуру президента, из-за чего образы «после Назарбаева» в массовом сознании становятся еще более пугающими. Разве Ерболат Досаев и Асылжан Мамытбеков должны за все это отвечать?

***

© ZONAkz, 2016г. Перепечатка запрещена. Допускается только гиперссылка на материал.