Прошедший сквозь ад
Великий и любимый многими Валерий Александрович Кипелов воспевает подвиг жителей Ленинграда, пробывшего 872 дня в блокаде (8 сентября 1941 - 27 января 1944). На протяжении этого времени Ленинград был отрезан от остальной части СССР, сюда не поставлялось продовольствие, однако все это не сломило жителей города, которые сумели отстоять его и не сдались врагу. Далее, несколько воспоминаний очевидцев, затем строки из песни.
БОЙ И РАБОТА. *** Снаряд весил 23-24 килограмма. А я маленькая, худенькая, бывало, чтобы снаряд поднять, сначала укладывала его на живот, потом вставала на цыпочки, на фрезерный станок ставила, потом заверну, проработаю, потом опять на живот и обратно. Норма за смену была 240 снарядов. Вся куртка на животе у меня была рваная. Сначала, конечно, было очень тяжело, а потом я их швыряла как картошку и делала тысячу снарядов за смену. Смена была 12 часов.
*** Не задумываясь, ехали на рытье окопов. Полуголодные дети, с 5-го по 10-й классы. Никто никого не заставлял. Это было святое — для Родины.
*** В домах создавались детские бригады, которые помогали взрослым гасить зажигалки. Мы были в брезентовых рукавицах и в защитных касках на голове, так как зажигательные бомбы пробивали крыши, падали на чердак и крутились, как волчок, исторгая из себя море искр, вызывая пожар и освещая огнем все вокруг. Мы — дети с 10 лет и старше — брали в рукавицах бомбы и выбрасывали их в окна чердака на брусчатку двора (тогда асфальтированных дворов еще не было), где они тухли.
Небо Балтики давит свинцом, Город держит за горло блокада, Медный всадник и ангел с крестом Батальонам подвозят снаряды. Львы из камня срываются с мест, Чтоб с бойцами подняться в атаку. Непокорных жестокая месть. Наступление. Крушение мрака.
ГОЛОД. *** В блокаду я ходила в детский сад на Каменном острове. Там же работала моя мама. ...Однажды один из ребят рассказал другу свою заветную мечту — это бочка с супом. Мама услышала и отвела его на кухню, попросив повариху придумать что-нибудь. Повариха разрыдалась и сказала маме: «Не води сюда больше никого... еды совсем не осталось. В кастрюле одна вода». От голода умерли многие дети в нашем саду — из 35 нас осталось только 11.
*** Работникам детских учреждений пришло специальное распоряжение: «Отвлекать детей от разговоров и рассказов о пище». Но, как ни старались это делать, не получалось. Шести- и семилетние детишки, как только просыпались, начинали перечислять, что им варила мама, и как было вкусно.
Пишет Жизнь слабой детской рукой Даты смерти на саване снегом. Что тогда бы случилось с тобой? Смог остаться бы ты человеком? Не сдаваться и в голос не выть, Убивая за хлебные крошки? Свет надежды сумел бы хранить Под раскаты немецкой бомбежки?
КОНЕЦ БЛОКАДЫ. *** Ленинград был фронтом, и каждая улица была передовой позицией. Нас нещадно бомбили и обстреливали из орудий почти непрерывно. Мы гибли не только от бомб и снарядов, но и от страшного голода. ...800 тысяч из нас похоронено только на Пискаревском кладбище. А всего из трехмиллионного города к концу блокады осталось лишь около 900 тысяч.
*** Не стало электричества — писали при свете коптилки, замерзли чернила — писали карандашом. Зачем? Чтобы дети и внуки знали: в экстремальных ситуациях открываются запредельные силы человеческой души, силы, о которых мы и не подозреваем в относительно благополучное время. Чтобы поняли нас.
*** Сейчас стесняются писать и говорить о многом: например, правду о количестве детей и взрослых, лежащих на дне Ладожского озера, о массовой вшивости и дистрофических поносах. Но для нас, работников детских учреждений, это навсегда осталось в памяти.
Чернота. Хрупкий ладожский лед, Уходящие дети под воду. Метроном отобьет скорбный счет Всех погибших в блокадные годы. Нервы города – к сердцу земли, Силы взять и к весне возродиться. Медный всадник к победе летит, Неподвластной забвению птицей.
Хвала Всевышнему, мы не видим того ужаса, что творился в Ленинграде в те дни, но сердце холодеет даже при прослушивании этой композиции.