прокуратор иудейский, старик сенатор
Ты долговязый студент с помятой прической и опухшими глазами, ты занят поисками плана спасения этого бренного мира, перечитываешь хроники шумеров и что-то долго печатаешь ночами в компьютере. Ты умён, по-настоящему умён и начитан, ты остроумен. У тебя такие тонкие изящные пальцы и дурацкие аристократические замашки, феноменальная память и хороший слух, а отметки в зачетке не блещут, и музыку ты слушаешь паршивую.
Субботняя ночь убаюкала домочадцев. Два неуклюжих поворота ключа в дверном замке, тихий скрип половиц, заглядываешь на кухню. Там из-под кокона-пледа торчат плоскостопые ноги, лицо "личинки" прячется за томом Монтеня. Из-за книги появляется голова в больших очках. "Твоя жизнь скудна, игемон" изрекает младший сестрец. Ты уставше улыбаешься и говоришь "Плесни-ка лучше чаю в пиалу, добрый человек. И разве игемон я?". "Так кто ж ты наконец?"
(Вместе): "Я -- часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо".
Смеются. Пьют чай. Глядят в ночь.
Хорошо тебя понимать.