Профессор
Мы переехали зимой.
Квартира была большая. В так называемом «доме академиков» из поздней советской эпохи. Собственно академиков осталось мало - поумирали. В начале двухтысячных здесь жили их сорокалетние дети. Без всяких званий, но вполне знавшие себе цену. Знатные потомки, так сказать...
Правда, в квартире напротив оказался живой «академик» - доктор философских наук, профессор. Ему было за восемьдесят.
Его жена, очень шустрая миловидная женщина лет 60-ти, тоже ученая, биолог-исследователь, пришла знакомиться в день приезда. С первых слов стало ясно - с соседями нам повезло. От нее за версту разило настоящей, не показной интеллигентностью. Ляйля Тулеуовна, так ее звали, не только принесла угощение, но и пригласила в гости.
Мы с женой пошли в гости и увидели профессора. Звали его Касым Халиуллинович. Касеке или дядя Касым - самое большее чем он позволил себя называть. Аристократическими манерами он сразу побил свою жену по всем параметрам. Если честно, рядом с ним она даже казалась простушкой. Впрочем, она сама не раз потом повторяла нам: «Посмотрите на него. Разве им нельзя не восхищаться?..»
Высокий, худощавый, очень подтянутый. Этакий испанский гранд. Не спесивая важность, просто природное изящество. Одевался он поразительно изысканно. Обувь стильная и тщательно начищенная. В холод - длинный плащ или такое же пальто, белоснежное кашне, красивая шляпа. Когда тепло – в прекрасно сидящих костюмах. Впрочем и дома далеко не новая «олимпийка» выглядела на нем почти как смокинг.
Касеке повадился ко мне за книгами. У меня была огромная библиотека, которую собирал-читал с детства. Таскал и возил ее по городам и весям за собой. В общем, предмет моей гордости... В первый его визит я стал хвастаться - и собраниями классиков, и отдельными редкостями, и доставшимися в разные годы библиографическими раритетами...
Он вежливо похвалил это букинистическое изобилие и сказал:
- Вижу, у тебя отличное собрание альманаха «Мир приключений». Вот что меня интересует. Что поделаешь, снова, как в детстве, тянет...
Как оказалось, у Касеке раньше была библиотека намного больше моей, но он оставил ее своему сыну от первого брака (Ляйля Тулеуовна была его второй женой). Объем прочитанного им был потрясающим. К тому же он был настоящим ученым-энциклопедистом. Без оговорок и во плоти. И, говоря казенно, крупнейшим специалистом в философской методологии естествознания, прежде всего, астрономии. «Философ, влюбленный в астрономию, так его называют» - сказал мне один из его учеников... Поэтому, как приглашенный профессор, он читал лекции в одном из старейших университетов Европы – Торуньском, где учился Николай Коперник... А еще он протяжении двадцати лет был заведующим кафедрой философии КазГУ. Потом оставался профессором этой кафедры... И еще написал интереснейшие научно-популярные книги: «Ожидает ли Вселенную тепловая смерть?», «Жизнь во Вселенной», «Человек и космос», «В мире Эйнштейна», «Научная картина мира как высшая форма интеграции знания», «Звёзды: наука и суеверия»... Ученый до мозга костей, астрологию за науку не признавал, разоблачал и высмеивал ее.
А тут приключенческие книжки ему давай. Хотя я и сам всегда был до них охоч. На том и сблизились вначале...
Наш КСК имел дворников, но в округе дома было постоянно мусорно. Как-то перед восьмым марта я решил отправиться на свой собственный субботник. Никто из «деток академиков» присоединиться не пожелал. После нескольких часов работы упаковал и отнес к контейнеру с отходами последний мешок с мусором. Зашел в наш подъезд и встретил как всегда ослепительно-элегантного Касеке. Оглядев меня, он сказал, укоризненно махнув рукой в замшевой перчатке:
- Однако, я думал, мы друзья... Почему не позвал?
Хотя от слова «друзья» у меня радостно потеплело внутри, я испугался. Не хватало еще грех брать на душу. Касеке недавно упал в подъезде: внезапно закружилась голова. Слава Богу, ничего не сломал, но разбил голову. Попал в больницу. Потом пришлось отлеживаться дома...
- В следующий раз пойдем вместе, - безапелляционно сказал он.
«В следующий раз» мне пришлось выходить на субботник, принимая строгие меры конспирации...
Возвращая книгу, он иногда делился краткими замечаниями: «там есть забавные строчки...», «а вот этот рассказик – чепуха, выдумка...» Помню, как отозвался об одном невероятном сюжете: «Вполне возможно. В жизни и не такое с людьми происходит. И они справляются.»
Кстати, приключений в жизни Касеке хватало. В сорок первом, окончив Уральский пединститут, попросился на фронт. А еще раньше до войны отучился в аэроклубе, летал на легких самолетах, но летчиком не стал: зрение подвело – прочитывал до трехсот книг в год... Прошел подготовку в Чкаловском артиллерийском училище и оказался на фронте. Участвовал в битве на Курской дуге, в форсировании Днепра, в боях за Киев, Львов, на Сандомирском плацдарме, за Одер, Берлин, Дрезден, Прагу... Орден Красной Звезды, ордена Отечественной войны первой и второй степени, куча медалей...
На 9 мая в гостях у Касыма Халуллиновича всегда было полно гостей – друзья, ученики, бывшие и новые аспиранты и докторанты... Он держал рюмку коньяка, которую потихоньку пригубливал. Угощал других, уверяя, что беспокоиться за «горючее» не стоит, так как у него есть «резерв ставки верховного главнокомандования».
Интересно было наблюдать, как он общался... Внимательно слушал других, не спешил «изрекать умное и истинное». Даже если собеседник сбивался на очевидную ахинею. Только мягко улыбался. Такое впечатление было как будто он все время был в познании: не оценивал человека, а действительно старался понять... А если кто-то пытался перебить даже чересчур увлеченного спорщика, дружески говорил: «Давайте дослушаем его». Вы много видели людей, которые постоянно ведут себя так? Мне посчастливилось увидеть. И дружить, несмотря на разницу в возрасте.
О войне он не рассказывал... Зато его близкие друзья знали об одной романтической истории, случившейся с ним сразу после войны. В мае 1945 года полк, где он служил командиром артиллерийского взвода, оказался в Праге. Здесь он познакомился с внучатой племянницей одного из лидеров Второго Интернационала, философа и экономиста Карла Каутского (в Союзе этого известного социал-демократа, соратника Энгельса и Маркса называли «ренегатом») – Ижиной Каутска. Я видел, какое впечатление Касым Халиуллинович и в преклонном возрасте производил на женщин, поэтому для меня совершенно неудивительно, что девушка без ума влюбилась в молодого лейтенанта-казаха. Масса препятствий, естественно, вставала в то время для молодых людей, желавших вступить в подобный союз. Прежде всего со стороны советских органов. По сути это было даже опасно. Однако Ижина была настроена решительно и в день отъезда Касыма, собрав чемодан, пришла на вокзал с твердым намерением уехать с ним. Касым обратился к командованию с просьбой на заключение брака. Но в политотделе части ответили решительным отказом. Кто знает, может быть это было к лучшему... И для девушки. И для Касыма. А может быть совсем наоборот... Вот такая реальная, красивая и грустная история.
Когда мы переехали в частный дом, то пригласили чету бывших соседей на новоселье. Я очень хотел, чтобы Касеке занял почетное место во главе стола. Но он решительно отказался.
- Пустое это, - подмигнув, сказал он. - Поверь мне...
А потом он умер. Накануне, первого апреля, написал комментарии и вопросы к докторской диссертации своей ученицы. Оставил веселую приписку: «Работа хорошая. Это не первоапрельская шутка!» Второго апреля пошел в университет. К вечеру стало плохо. Обширный инфаркт.
В этот неожиданно свалившийся, горестный час Ляйля Тулеуовна, естественно, не сразу вспомнила о нас. Потом сама позвонила, сказала жене: «Передайте Азату, его друга не стало»...
Я любил его.
Кстати, друзья называли его – Космике. Догадываетесь, почему?
На снимках ниже:
Профессор, доктор философских наук Рахматуллин Касым Халиуллинович
Лейтенант-артиллерист Касым Рахматуллин и Ижина Каутски. Май 1945 г. Прага.
