Причастный

Какой-то порыв запечатлеть на бумаге-- вот и весь смысл. Белое пространство листа хорошо само по себе. Созерцание его умиротворяюще. Его чистота обнадёживающе проста и возможности его ограничены лишь полями. И здесь просто несколько слов об одной девочке. Живущей в той части естества, что желает навсегда остаться нетронутой. Она где-то там, глубоко в душе, покрытая слоями мыслей и условностей, но более всего-- скрытая тысячами многих лишних слов.

Наверное, душа-- не стареет. Просто ветшает дом, над которым в густые белые кучи собираются облака в летний день. Обращается в труху сердцевина ясеня, в тени которого начинается и заканчивается лето. Тускнеет краска на воротах, и дорожки зарастают сорной травой.

Настоящее, хотя и столь мимолётное, переживание оставит о себе лишь воспоминание. Столь мимолётное, что я даже не успела его описать -- словно выдох, растаявший в утреннем тумане. Я задержу дыхание и снова и снова отчего-то вспоминаю куст гибискуса в соседском саду. Чтобы поглядеть на него, нужно было, подставив камень, взобраться на трубу и привстать на ней, держась за стену дома. Хорош куст был именно так: с того места, откуда смотреть на него нужно было украдкой.

Коснусь качелей под деревом, сиденье которых сделано из толстой доски, влажной земли за домом, жёлтых занавесок, через которые полосками просвечивает солнце в утренний час. Я все ступеньки помню в этом доме. Ты знаешь, знаешь, туман ведь уже рассеялся, и гибискус остался только в моей памяти...

Я только оттого, наверное, возвращаюсь в этот уголок, что оттуда взгляд был беззаботней. Девочка, часть души, оставшаяся за старой калиткой...