Предлагаю вашему вниманию тезисы моего доклада КОНФЛИКТНЫЕ РЕСУРСЫ на международной конференции в Баку 12 мая 2014 г.
На этой неделе по приглашению Центра национальных и международных исследований принял участие в международной научно-практической конференции «Влияние энергоресурсов на конфликты в Прикаспийском регионе», который проходил в Баку. Ниже предлагаю тезисы моего доклада по Казахстану.
Наличие энергоресурсов является мощным фактором влияющим как на ситуацию в той или иной стране, так и на политику, которую она, в лице своей власти, проводит. В том числе и на геополитический ее аспект. И в этом случае Казахстан не является исключением.
Все знают и помнят, что Казахстан еще в составе СССР имел мощный потенциал энергоресурсов.
На настоящий момент Казахстан обладает 1,8% мировых запасов нефти и газа. Согласно «Статистическому обзору мировой энергетики» (Statistical Review of World Energy), подготовленному британской компанией BP, на конец 2012 года Казахстан по запасам нефти занял 12-е место и 21-е место – по запасам газа.
Существуют два типа конфликтов.
Конфликты внутренние
Первые - конфликты внутреннего порядка. Среди них главный и определяющий - конфликт между обществом и действующей властью.
Власть сделала энергоресурсы основой своего финансового благополучия. Здесь я имею в виду не столько государственный бюджет, а сколько оффшорные счета групп, приближенных к власти людей, в мгновенье ока оказавшимися хозяевами несметных богатств. Ибо в самом начале власть забыла о том, что по Конституции все природные пресурсы принадлежат единственному источнику власти – народу. И собственно народ не видит реального, главное, адекватного состоянию дел в сфере продажи природных ресурсов, наполнения государственного бюджета.
Например, всем известна проблема экспортных таможенных пошлин (ЭТП) на сырую нефть. ЭТП на нефть в Казахстане была введена в середине августа 2010 года. При этом пошлина была введена по всем экспортерам нефти, за исключением тех, у кого в соглашении по разделу продукции есть стабильность по данному виду платежей. Пошлина на сырую нефть изначально составляла 20 долларов за тонну. В январе 2011 года ЭТП на нефть была увеличена вдвое до 40 долларов за тонну. В данное время у нас в Казахстане она сохранена на уровне 60 долларов за тонну.
Получается, что в Казахстане ставка ЭТП не только на порядок ниже той же российской (составляющей около 400 долларов за тонну), но и не привязана к стоимости нефти на мировом рынке.
Естественно эта (и другие, связанные со справедливым налогообложением) вопросы неоднократно ставились гражданским обществом. Но налоговый воз и ныне там.
Все эти тенденции создают все предпосылки для конфликтов, которые в своем начале имеют социальный характер. Но с учетом роста общественной активности граждан и их правового самосознания, эти, годами не решаемые конфликты начинают приобретать и ярко выраженный политический характер.
Всем известны кровавые события декабря 2011 года, когда вооруженные до зубов правоохранительные органы средь бела дня расстреляли мирных и безоружных граждан города Жанаозен. И дело не только в том, что это город нефтяников. А в том, что такого рода конфликты начинают появляться и в других регионах, где есть сырьевые предприятия.
А ведь у нашей власти был шанс не допустить кровопролития в Жанаозене. Нефтяники семь месяцев стояли на площади и требовали реализации своих трудовых прав и решения сугубо социальных вопросов. Еще за несколько месяцев до трагедии я с моими коллегами по демократическому движению побывал у нефтяников. Нефтяники были готовы к диалогу. Так получилось, что за стол переговоров сели представители работодателя, руководства города и делегаты от нефтяников. Но своим нежеланием на равных разговаривать со своим гражданами, власть все сделала для того чтобы переговоры были сорваны!
Следует отметить, что многие за рубежом, как один из достижений Казахстана за годы своей Независимости отмечают относительно либеральное экономическое законодательство и определенные успехи в макроэкономике.
Но вся закавыка в том, что плодами этой либерализации воспользовалась кучка приближенных к власти людей, которые за бесценок приватизировали бывшую народную собственность и наиболее лакомые сырьевые предприятия.
Хваленая макроэкономика не принесла явных успехов в реальный сектор экономики, а многие базовые показатели экономического роста основаны исключительно на высоких ценах на нефть и газ. Мировой кризис 2007-2008 годов наглядно показал насколько зыбка такая экономика. Кстати, Правительство до сих пор так и не озвучило свой план на случай наступления очередной волны кризиса.
Опора на доходы от продажи энергоресурсов все же позволяют власти в той или иной мере решать социальные проблемы, что, в свою очередь, позволяет ей снизить градус протестных настроений в обществе. Но такие шаги все более и более носят несистемный и спорадический характер. Что на фоне растущих цен и тарифов уже является причиной для такого же роста протестных настроений в обществе.
За эти годы в стране произошло чудовищное расслоение общества на супербогатых и бедных.
Понятно, что все больше простых казахстанцев начинают задаваться вопросом: почему в такой богатой природными ресурсами стране они живут так бедно?
С учетом специфики казахстанской действительности можно было бы назвать и конфликты законодательного характера, когда в Конституции и законах не учитывается все многообразие имеющихся в стране политических программ и платформ и они закономерно вступают в конфликт.
Основой нынешней политической конструкции Казахстана является принятая в 1995 году Конституция. Она сосредоточила всю полноту власти в руках одного президента. Такая инициатива была преподносена обществу, как безальтернативаня необходимость для проведения срочных экономических реформ. Надо отметить, что тогдашняя власть говорила об этих изменениях, как о временных: мол, реформы будут проведены и тогда полномочия между ветвями власти будут восстановлены.
Но, к сожалению, этого не произошло и через почти 20 лет после конституционной реформы. Впору говорить о слишком уж затянувшимся транзитном периоде.
Наоборот, несмотря на периодические заверения казахстанской власти о приверженности демократическим ценностям, законодательство, регулирующее общественные отношения, становится все более жестким и не соответствующим общепринятым международным стандартам.
Оппозиционное поле фактически зачищено, независимые СМИ почти уничтожены. В стране невозможно зарегистрировать неугодную для власти общественную организацию или СМИ.
И как результат всех этих антидемократических действий со стороны власти и существующей несменямости верховной власти в Казахстане сформировался самый настоящий культ личности действующего президента.
И все эти новшества находят свое отражение в новых законах, которые имеют однозначно репрессивный характер. Этот процесс продолжается и сейчас.
И в ситуации, когда Парламент страны не отражает реальное соотношение политических сил и существующий в обществе плюрализм мнений, такая тенденция будут только усиливаться, ибо исполнительная власть, заинтересованная в дальнейшей узурпации всех ветвей власти, полностью контролирует не только процесс формирования Парламента, но и все законодательные инициативы.
В недемократических обществах резко возрастает роль теневых, так называемых межклановых конфликтов, которые реально влияют на политическую жизнь страны и на ее будущее.
Ни для кого не секрет, что несмотря на суперцентрализованность власти в руках одного президентаа страна стала заложником отношений между несколькими группами влияния, которые уже сами по себе самодостаточны, имеют все необходимые для прихода к верховной власти инфраструктуру: финансы, собственность, целые сектора экономики, банки, СМИ и влияние на политические партии.
Эти взаимоотношения становятся актуальными на фоне ожидаемого в стране постназарбаевского периода.
Выдержит ли экономика и политическая жизнь Казахстана «второго Назарбаева» - вот в чем вопрос.
Мы же говорим о том, что сейчас, имея все рычаги и механизмы сам действующий президент должен начать процесс политических реформ, который привел бы созданию системы сдержек и противовесов между ветвями власти: ограничил бы полномочия президента в сторону усиления Парламента и Правительства, сформировал бы независимую судебную систему, создал бы реально конкурентную политическую среду.
К сожалению, ощутимых подвижек в эту сторону в стране нет. Наоборот, страна открыто обсуждает проблему преемника Назарбаева. Что интересно, речь идет о персонах, а не об институциональных изменениях, которые назрели и так необходимы.
Наличие богатых энергоресурсов это не только предпосылки к так называемой «голландской болезни».
Как говорят казахи: «мұнай қазақтың бағы да, соры да», то есть «нефть это наше благо, и наше горе». Речь не только о чудовищной несправедливости в распределении доходов от продажи природных ресурсов.
Речь о том, что заинтересованность развитых демократических стран Запада в участии в добыче и продаже казахстанских энергоресурсов не дает им быть более принципиальными и последовательными в защите фундаментальных демократических свобод в нашей стране, в критике руководства страны за откат к авторитаризму и не выполнение взятых на себя демократических обязательств.
В этом смысле у большинства казахстанцев есть полное разочарование поведением международных демократических институтов, которые, ныне являются фактическими «дипломатическими адвокатами» казахстанской власти.
Конфликты внешние
Существуют также конфликты интересов в определении приоритетов внешних отношений.
При опеределении приоритетов внешней политики суверенного Казахстана изначально было взято направление многовекторности. На начальном этапе становления независимого Казахстана это было вполне оправдано. Ибо надо было наладить связи после 70-летнего диктата Москвы, определить свои приоритеты в новых исторических и геополитических реалиях.
Одним их этапов такого поведения был так и несостоявшийся «Путь в Европу». Я имею в виду программу, которую наша власть так широко презентовала накануне обсуждения вопроса о председательствовании Казахстана в ОБСЕ. Для тех кто забыл, это было в 2010 году. Так вот в 2007 году в ходе совещания в Мадриде, где принималось решение о председательстве, глава МИД сделал заявление о готовности Казахстана до конца 2008 года либерализовать законодательство о выборах, политических партиях, средствах массовой информации и местном самоуправлении. В историю они вошли, как «Мадридские обещания Астаны».
К сожалению, наша власть грубо и цинично обманула ОБСЕ: став председателем этой организации, она на следующий день забыла о своих обещаниях. И надо отметить, что и сама ОБСЕ не стала особо возмущаться по этому поводу...
В это же время усилились два вектора внешней политики Казахстана.
Первый крен связан с «китаизацией» казахстанской экономики, особенно ее нефтяного сектора. Независимые эксперты говорят о 40 процентах доли Китая в казахстанской нефти. Сам же официоз называет цифру в 24 процента, хотя в наших условиях и это - чрезвычайно высокий показатель, влияющий не только на направление трувобопроводов.
Второй крен связан с Россией и, естественно, с идеей Евразийского союза.
В стране сложилась уникальная конфликтная ситуация в отношение этого мегагеопроекта: все против, включая и тех, кто не входит в оппозицию, особенно малый и средний бизнес, а «за» - только чиновники!
Эта ситуация выходит далеко за пределы «нефтегазовости» страны. Она задевает и другие сферы жизни общества.
Это, в первую очередь, практически обреченный отечественный бизнес. Ситуация такова, что наша власть все 23 года Независимости поддерживала и лелеяла только сырьевой бизнес, а о малом и среднем бизнесе особо не заботилась и теперь буквально бросает его в объятия квазиконкуренции.
Особо актуально, что и цены на товары и тарифы на коммунальные услуги пошли в рост, что уже отразилось на падении уровня жизни простых граждан.
Нужно отметить, что в Казахстане становится все больше людей которые хотели иметь дружеские отношения с Россией, с которой не только 7 с половиной тысяч общей границы, но и тесные экономические контакты, в том числе и энергетической сфере, не на условиях вхождения в единый союз с наднациональными органами, а на двусторонней и равноправной основе.
Как у всякого народа, к понятию Независимости у казахов отношение сакральное. Тем более, сейчас в пору обретения новой Независимости после 70-летней фактической потери суверенитета во время СССР. И все понимают все последствия вхождения в союз со страной которая в 10 раз больше по целому ряду показателей. Да и действия Кремля в отношение Независимости и целостности территории Украины, аннексия Россией Крыма дают поводы для нас максимально критически относиться к проекту Евразийского союза. Тем более, Будапештские договоренности 1994 года показали свою несостоятельность.
Не случайно, в Казахстане из года в года растет мощное, поистине народное противодействие идее Евразийского союза. Некоторые хотели бы представить это как некую русофобию и фатальное нежелание признавать необходимость сотрудничества с партнерами, в первую очередь, с Россией. Но причина такого общенародного движения в другом.
О некоторых, главным образом, экономических, причинах я уже говорил. Тем более, что первые итоги Таможенного Союза никак нельзя назвать положительными для экономики и бизнеса Казахстана.
Добавлю, что нежелание входить в единый союз с Россией и Белоруссией имеет также и ярко выраженный политический характер. Речь не только о заявлениях ряда высокопоставленных российских чиновников о создании наднациональных органов и возможности введения единой валюты. Что в принципе недопустимо!
Речь идет также и о том, что в сознании большинства казахстанцев нынешние власти этих России и Белоруссии не воспринимаются как демократические и способные обеспечивать плюрализм мнений и соблюдение основных политических прав и свобод граждан. Казахстанцам хватает несменямости собственной власти!
Особо хотел отметить возможный трехсторонний конфликт интересов, связанный с работой в Казахстане крупнейших западных нефтяных компаний. Как поведет себя Астана, в условиях возрастающего противостояния между Западом и Кремлем. Я имею в виду не только экономические санкции, но и возможную реакцию или изменение отношений Кремля к западным энергетическим компаниям, работающим в Казахстане. Конечно, Казахстан заинтересован в том, что эти компании, которые принесли стране миллиардные средства, не пострадали от российской стороны.
Эти и другие факторы, связанные с новым позиционированием России в мире, ее все более усугубляющими конфликтными отношениями с ведущими странами Запада, позволяют нам сделать следующий прогноз: чем больше Казахстан будет интегрироваться в рамках ЕАС с Россией, тем дальше она будет уходить от европейского вектора развития.
А это уже новый конфликт с мироощущением, если хотите, цивилизационным выбором большинства казахстанцев, которые живут в стране, часть территории которой формально находится в Европе и которые выбрали европейский вектор развития.
Отношение же Астаны к соседним центрально-азиатским странам можно определить двумя моментами.
Первый это - эдакие нефтяные «понты», когда к не имеющим богатых сырьевых ресурсов странам у Казахстана пренебрежительное отношение. Такое политическое высокомерие, естественно, не может устраивать эти страны.
Второй момент заключается в чрезмерной персонификации внешней политики, когда не экономическая или иная целесообразность, а личные симпатий и антипатий президентов этих стран определяли приоритеты в отношениях. Видимо, отсюда и их удивительное непостоянство и ярко выраженный субъективный характер. Конечно, есть также и энергетический контекст в этих отношениях, но я бы не стал называть его определяющим: здесь конфликты лежат совсем в другой плоскости.
К подконфликтам в этой сфере можно также причислить и одну чисто казахстанскую специфику.
Я имею в виду одно из наследий советских идеологических реалий.
Большинство населения, в том числе и казахов, любят русскую культуру, язык Толстого и Пушкина. Есть целый пласт истории, который нашел свое отражение в произведениях на русском языке.
Но многих в Казахстане возмущает, что на события, происходящие в мире, рядовой казахстанец вынужден смотреть глазами Кремля и наиболее одиозных российских журналистов, получать только однобокую интерпретацию происходящих в этой стране сложных событий. Нет объективного освещения резонансных событий и в других странах. Эта тенденция особенно выпукло выглядит на фоне ура-пропаганды госСМИ идеи Евразийского союза и последних событий в Украине.
Ибо несмотря на отсутствие общих границ с родиной Шевченко и Леси Украинки, казахстанцы смотрят на события в Киеве, Крыму, на юге-западе этой страны исключительно через призму недопустимости нарушения Независимости собственного государства и его территориальной целостности. Отсюда и такое негативное отношение к однобокой и тенденциозной информационной политике России.
И надо признать, что к внутреннему информационному конфликту, когда рядовые граждане не хотят смотреть мыльные политические сериалы государственных каналов добавился и такой вот внешний информационный конфликт между теми, кто преподносит тенденциозную информацию и теми, кто ее вынужден получать.
Конечно, Казахстан в состоянии самостоятельно обеспечить наличие собственных корреспондентов в самых горячих точках планеты, слава Богу деньги есть. Но тому мешает одна проблема: отсутствие политической воли которая связана с публичными (в рамках ЕАС) и непубличными обязательствами Астаны в поддержке действий Кремля и соответствующего (как видим, тенденциозного) освещения их в СМИ.
Будут новые конфликтносители
И последнее.
Несмотря на заявленную тему, мне все же кажется, что не нужно абсолютизировать роль и место нефти и газа.
Появляются не только новые источники энергоресурсов (например, как сланцевые нефть и газ). Появляются также новые вызовы времени и энергоресурсы (конечно, не сразу) перестают быть самым определяющим фактором как внутренней политики государств, так и международных отношений, как причиной, так и гарантом недопущения потенциальных конфликтов.
К тому же думаю, что любая авторитарная власть найдет 99 причин, чтобы сдерживать демократические процессы и максимально продлить свое правление: будь это в богатой природными ресурсами стране, или в государстве, которую Бог обделили сим богатством.
У каждой несменямой власти есть своя «правда» для своего народа. Создаются различные мифы: начиная от необходимости изменить Конституции для реализации срочных экономических реформ и заканчивая исключительностью роли отдельного руководителя, которого ни в коем случае нельзя менять!
В этой связи хотелось бы продолжить известную мысль Толстого о семьях. Классик писал: «Каждая счастливая семья счастлива одинаково, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему». В авторитарных странах, где понятие «семья» имеет новый политический, однозначно негативный смысл впору говорить об одинаковом несчастливом историческом конце...
Понятно, что государственные исследовательские институты имеют разную степень объективности. Особенно такая тенденция присуща для постсоветских стран.
Не буду приводить наши прогнозы, ибо и мы, оппозиция, возможно, порой чересчур сгущаем краски. Посему возьмем самые свежие выкладки государственного института КИСИ (Казахский институт стратегических исследований при президенте), они опубликованы 10 дней тому назад. Даже такой чрезвычайно аффилированный исследовательский центр признает, что «Каждый десятый пользователь Казнета готов к участию в массовых протестах».
А одна из причин протеста это те самые конфликты, о которых мы говорим.
Конечно, и наша власть может обманывать и утешать себя такими тезисами, как «казахстанцы не готовы к проявлению гражданской активности, поскольку причины кроются в аполитичности населения, разобщенности общества, отсутствии лидеров и страхе репрессий».
Утверждая так, власть должна понимать, что упоминаемая ею «аполитичность населения» в отличие от цивилизованной формы политизированности в одно мгновенье может привести к самым крайним формам протеста с непредсказуемыми для страны последствиями! «Разобщенность же общества» имеет только вышеназванный характер социального расслоения. Время рождает новых лидеров, а страх репрессий не может быть столь долговечным.
Нельзя забывать, что те же провластные аналитики отметили, что «в случае обострения ситуации и отсутствия реакции государства на социальные нужды населения online-активность может переместиться в offline-пространство и оказаться неуправляемым процессом».
А это значит, что тема конфликтов, первопричиной которых являются не только энергоносители, но и другие вызовы времени, будет продолжаться...