Помню

Я помню, что у прадедушки, дедушки моего папы, был коричневый жилет с крупными блестящими пуговицами. Я на этом жилете училась вдевать пуговичку в петлю: пальцы маленькие, а петли и пуговицы большие, и учиться было легко.   Для ребёнка ни прадедушка, ни прабабушка не стары. Ребёнком не выделяешь старых, все  в этом мире существуют, чтобы жить вокруг тебя, потому что маленький ребёнок-- это эгоцентрик.
Прадедушка много времени проводит на огороде, рукава его рубашки закатаны и у него есть своя тяпка. У меня тоже есть-- самая маленькая. И можно покопаться с ним в земле. Можно вместе пересадить молодое деревце из-под топчана  в светлое место. Или обрезать куст сирени. Можно заставить прадедушку ползать вокруг стола. Он согласен.
Сколько ни хожу,  нигде не вижу столько портулака, сколько росло у нас во дворе. Прабабушка, помню,  его выпалывала, чтобы двор был чище. И сейчас никто уже не чистит  кастрюли песком и не сушит кабачки в тени под виноградником  и не перебирает гречневую крупу--её руки всегда должны быть  чем-то заняты. И я даже не помню, о чем мы  говорили, но  помню, что мне начистили много-много семечек, потому что я не умела их грызть. Я что-то ещё такое помню, чего не могу передать, что так сильно связано со старым домом; с тем, как прабабушка чистит чеснок, сидя на скамейке;  с тем, как прадедушка читает совсем мне непонятную книгу (там нет картинок, какие-то столбики символов, может это стихи?)
Я вдруг оборачиваюсь, а их нет позади меня в том доме,  куда  маленькая девочка всегда хотела вернуться

Белые хризантемы, письмена на красном шёлке...

Дедушка, ты стал травою на земле.
Бабушка, ты стала травою на земле

Что это?  Как будто от  ветра режет глаза...