Почему я - ни за кого?
Война России и Украины - на мой сегодняшний взгляд, не та война, в которой я, как коммунистка, могу быть на чьей-либо стороне. И вот почему
От симпатий к Украине меня удерживает прославление фашистского прислужника Бандеры, героизация членов ОУН-УПА, воевавших на стороне фашистов в годы Великой Отечественной войны. От симпатий к России – наименование университета в честь Ивана Ильина, философа, который сотрудничал с фашистами и оправдывал фашизм даже после Нюрнбергского процесса.
От симпатий к Украине меня удерживает принятый там закон о запрете коммунистической пропаганды. От симпатий к России – репрессии против левых активистов, в частности, «Дело уфимской пятёрки», когда людей осудили, по надуманным предлогам, на драконовские сроки, за то, что они организовали кружок по изучению марксизма.
От симпатий к Украине меня удерживают высказывания киевских провластных политиков, например, Юлии Тимошенко: «Я подниму весь мир, чтобы от этой России не осталось и выжимного поля, оставшийся на Украине русских надо расстреливать из-за атомного оружия». Или Турчинова: «Мы готовы уничтожать русню где только можно.» Или Врублевского, бывшего посла Украины в Казахстане: «Чем больше мы убьём русских сейчас, тем меньше придётся убивать нашим детям. Вот и всё». Или Ермака, говорившего о русских: «Нация нелюдей и убийц, биологический мусор этого мира». От симпатий к России – высказывания провластного журналиста Антона Красовского: « «Вот прям топить этих детей, топить. Это не ваш метод, вы интеллигентные люди, писатели-фантасты (это было сказано в ходе интервью с писателем Сергеем Лукьяненко – А. Я.), а это наш метод. Вот прямо сказал „москали оккупировали“ и сразу прямо бросаешь в реку с буйным, бурным течением». Или ещё: «У них там каждая изба называется „смерекова хата“. И вот прям в эту „смерекову хату“ забивать и жечь».
И да, я знаю, что во время Великой Отечественной войны И. Г. Эренбург писал «Убей немца!». Но обстоятельства тогда были совсем другими. Как писал Эренбург в воспоминаниях, «В начале войны у наших бойцов не только не было ненависти к врагу, в них жило некоторое уважение к немцам, связанное с преклонением перед внешней культурой. Это тоже было результатом воспитания. В двадцатые и тридцатые годы любой советский школьник знал, каковы показатели культуры того или иного народа — густота железнодорожных сетей, количество автомашин, наличность передовой индустрии, распространенность образования, социальная гигиена. Во всём этом Германия занимала одно из первых мест. В вещевых мешках пленных красноармейцы находили книги и тетради для дневников, усовершенствованные бритвы, а в карманах фотографии, замысловатые зажигалки, самопишущие ручки. «Культура!» — восхищенно и в то же время печально говорили мне красноармейцы, пензенские колхозники, показывая немецкую зажигалку, похожую на крохотный револьвер.
Помню тяжелый разговор на переднем крае с артиллеристами. Командир батареи получил приказ открыть огонь по шоссе. Бойцы не двинулись с места. Я вышел из себя, назвал их трусами. Один мне ответил: «Нельзя только и делать, что палить по дороге, а потом отходить, нужно подпустить немцев поближе, попытаться объяснить им, что пора образумиться, восстать против Гитлера, и мы им в этом поможем». Другие сочувственно поддакивали. Молодой и на вид смышленый паренек говорил: «А в кого мы стреляем? В рабочих и крестьян. Они считают, что мы против них, мы им не даем выхода…»
Конечно, самым страшным было в те месяцы превосходство немецкой военной техники: красноармейцы с «бутылками» шли на танки. Но меня не менее страшили благодушие, наивность, растерянность.»
Ни на Украине, ни в России нет сейчас и близко такого отношения к врагу, которое было у красноармейцев в начале Великой Отечественной войны, и которое приходилось преодолевать Эренбургу. И к слову, вот что он писал в статье «Оправдание ненависти» (Отрывок приводится там же, в воспоминаниях: «Не о мести мечтают наши люди. Не для того мы воспитали наших юношей, чтобы они снизошли до гитлеровских расплат. Никогда не станут красноармейцы убивать немецких детей, жечь дом Гёте в Веймаре или библиотеку Марбурга. Месть — это расплата той же монетой, разговор на том же языке. Но у нас нет общего языка с фашистами. Мы тоскуем о справедливости. Мы хотим уничтожить всех гитлеровцев, чтобы на земле возродилось человеческое начало.»
И от симпатий к Украине, и от симпатий к России меня удерживает повальная коррупция – и там, и там. Разница только в том, что на Украине воруют западную помощь, а в России – своё. Наши потомки, наверное, назовут эту войну «войной двух коррупций», и будут совершенно правы.
А кто начал эту войну – мне совершенно всё равно. История знает примеры, когда война была справедливой со стороны того, кто её начал. Например, когда республиканская Франция в 1792 году объявила войну монархическим Англии, Австрии и Пруссии, чтобы сорвать планы интервенции.
Говорю только от себя, потому что считаю, что среди левых допустимы разные взгляды на эту войну. Главное – без фанатизма! Спорить между собой – можно, да, но не ругаться до непонятно чего. Слишком это дорогой ресурс, чтобы его на буржуйские разборки тратить. Как писал Маяковский:
«А ругаться захочется – врагов много
По другую сторону красных баррикад!»