Почему в Германии не было Хатыней?
1
Что бы там ни говорили о том, что советские войска вели себя на территории Германии хуже, чем фашисты на оккупированных территориях, факт остаётся фактом: на территории Германии не было ни одной Хатыни!
Напомню: Хатынь – одна из 70000 советских деревень, вместе с жителями сожжённых фашистами. По какой-то причине именно она стала символом фашистских бесчинств в СССР, как Лидице в Восточной Европе или Орадур - в Западной. В Германии же, с приходом туда советских войск, ничего подобного не было.
Почему? Конечно, нашим солдатам объясняли, что устраивать геноцид нельзя. Но почему немецким солдатам их командование объясняло прямо противоположное?
Наше командование боялось осуждения западных союзников? Вряд ли. Не было тогда принято у нас оглядываться на западных «Марий Алексевен», какими бы союзниками они ни были. Да и ответить нам было бы что. Ведь союзники, пострадавшие от войны неизмеримо меньше, чем мы, в такой же степени больше, чем мы, бомбили немецкие города.
Можно, конечно, объяснять это некоей «врождённой гуманностью» русских, но куда тогда деть тот факт, что для расправ с мирным населением фашисты активно использовали власовцев и полицаев из местного населения? Можно объяснять это еврейским влиянием в Советской Армии, (как это делал, например, один из деятелей французской Компартии, Ш. Раппопорт), но куда тогда деть Дейр-Ясин, Сабру и Шатилу? Можно ссылаться и на то, что русским не свойственна мстительность. Но в таком случае встаёт вопрос: а за что мстили немцы? Даже больше: в тех оккупированных государствах, в которых, согласно фашистским представлениям, было за что мстить (за отобранные, согласно Версальскому договору, колонии), фашисты не были так жестоки с мирным населением, как в тех государствах, которым мстить было не за что.
Методы ведения войны не зависят от национального характера. Это не теоретическое предположение, а факт. В Гражданской войне национальный состав противоборствующих армий, в основном, был одинаковым. Да, были интервенты, сражавшиеся на стороне белых. Но ведь и на стороне Красной армии воевало немало европейцев. Тем не менее, «Я не ошибусь, если скажу, что в восточной Сибири на одного человека, убитого большевиками, приходилось сто человек, убитых антибольшевистскими элементами». Это писал не Ленин, не Сталин и не Троцкий, а Гревс - американский советник Колчака. Можно привести и пример Парижской Коммуны. Тогда французы воевали против французов. Тем не менее, на 84 человека, расстрелянных коммунарами, приходилось более 30000 человек, расстрелянных версальцами.
2
В военное время свойства той или иной социально-экономической формации проявляются ярче и рельефнее, чем в мирное. Особенно в тех случаях, когда противостоят друг другу государства с разными формациями. Именно такой была Великая Отечественная война. Тогда схватились капитализм в фашистской форме с социализмом. Да, социализмом несовершенным, с изъянами, с пережитками, но всё-таки реальным!
Фашизм был реакцией буржуазии на революционную ситуацию в Германии. Как известно, экономический кризис 1929-1933 годов ударил особенно сильно по Германии и по США. Буржуазия этих стран приняла меры, чтобы не допустить революции. Но меры эти были разными, потому что США были в числе стран-победительниц в Первой мировой войне, а Германия была побеждённой. У США был «задний двор» - Латинская Америка, находящаяся в полуколониальной зависимости от этого государства, используемая в качестве плацдарма для развития «вширь». У Германии ничего подобного не было, а значит, развиваться её капитализму было некуда. А реваншистские настроения, легко подогреваемые, послужили питательной почвой для распространения нацистской идеологии.
По той причине, что фашизм стал реакцией буржуазии на революционную ситуацию, он усилил все черты капиталистического строя. В том числе – систему стимуляции труда. Как известно, капиталистическая стимуляция труда предполагает чувство страха. Страха, в основном, перед увольнением, перед безработицей. Но и страх другого рода вовсе не противоречит капиталистическим принципам. И в фашистской Германии доверие к страху было безграничным.
В социалистическом обществе такого доверия к страху не было. Очень хорошо выразился об отношении социалистического общества к страху. Ф. Э. Дзержинский: «Хорошей работы, подгоняемой одним страхом, не может быть. Нужно желание хорошей работы, нужны всякие другие стимулы к ней, прежде всего сознание, что она приносит большую пользу обществу, рабочим, крестьянам». Вопреки распространённому мнению, Дзержинский выразил общую установку. Продолжали следовать ей (не без отступлений, которых, к слову, в годы нэпа было больше) и в последующие годы.
Об этом красноречиво говорит такой факт. В фашистской Германии на оборонных предприятиях широко использовался труд военнопленных и угнанных в Германию жителей оккупированных территорий. В СССР в то же самое время не каждому советскому гражданину могли доверить труд на оборонных предприятиях.
Немцы устраивали поджоги для запугивания жителей оккупированных стран. Они всерьёз считали, что жители испугаются и из страха перед ними не станут создавать партизанские отряды. Их привела к этому выводу (извращённому, на наш взгляд, но естественному – на их) общая ноосфера доверия к страху. В СССР такой ноосферы не было. Значит, наши войска не должны были запугивать немцев.
3
Была у немцев ещё одна причина для массовых убийств мирных жителей. Немецкое командование обещало своим военнослужащим землю на Востоке. Военнослужащие уже представляли наши земли разделёнными на большие поместья, принадлежащие им. Вот немцы и стремились зачистить её от местных жителей. Действовала обыкновенная корысть, которая всегда являлась мотивом самых страшных преступлений.
Во Франции, в Бельгии и в Нидерландах немцы были намного гуманнее по отношению к мирному населению, чем на Востоке. Не потому, что в тех странах строй был капиталистическим - капиталистическими были и Польша, Чехословакия, Югославия. И не из расовой ненависти к славянам – славянская Болгария была их союзницей. Их расовая теория строилась не на фактах, а на вымыслах, подобных такому: «Французы уже не могут считаться белой расой, поскольку 90% населения Франции состоит из негров». Благодаря этому она была очень гибкой и легко приспосабливалась к политическим нуждам.
Дело было в другом. Во Франции, в Бельгии и в Голландии гитлеровское руководство не обещало своим солдатам землю. Там оно могло задействовать хотя бы пародию на что-то высокое – мотив мести за Версаль. А какой мотив они могли задействовать на Востоке? Ни Польши, ни Чехословакии, ни Югославии, ни СССР в Версале не было, и колоний Германии ни одна из этих стран не присвоила. Здесь они могли задействовать только шкурнический интерес, обещать землю на Востоке и рабов. А для рабов населения на Востоке было слишком много.
У наших военнослужащих такая мотивация напрочь отсутствовала. Ни частной собственности на землю, ни капитализма, отягчённого рабством, В СССР не было.
4
Во время Второй мировой войны у немцев было самое сильное стремление насадить повсюду свой строй. У нас стремления такого не было. Об этом говорит тот факт, что социалистическими не стали Северная Норвегия и Восточная Австрия. Да и во всей Восточной Европе диктатура пролетариата установилась не в форме Советской власти, а в форме народной демократии. А между тем, в 20-30-е годы сама возможность установления где-либо иной формы диктатуры пролетариата, кроме Советской, даже не рассматривалась. Неудача революции в Испании должна была утвердить советских теоретиков в их мнении. В Испании Советов, как известно, не было.
Да и сама идея того, что можно перенести социализм из одной страны в другую, ещё не созревшую, казалась в СССР опасной ересью.
Итак, стремления такого у советских войск не было. Но предположение, что освобождённые от фашизма народы могут пойти нашим путём, всё же было.
Чем прогрессивнее строй, тем больше людей он способен организовать. Именно к этой закономерности сводилась в поведении на оккупированных территориях фашистов и наших солдат. Фашисты истребляли население оккупированных территорий потому, что их экономический строй не мог организовать такое большое количество людей. Не мог, прежде всего, потому, что основывался на индивидуальном страхе, его система стимулирования труда обращена к каждому человеку по отдельности. А в Советском Союзе стремились сделать так, чтобы люди чувствовали себя частицами класса или принадлежащему этому классу государству, а не отдельными особями. При таком умонастроении вопрос о стимулировании труда даже не стоит – люди знают, что, работая на общество, они работают на себя. А строй, при котором такое умонастроение господствует, способен организовать в несколько раз больше людей, чем капитализм (неважно, в какой форме)
В 19 веке зародилось такое лжеучение, как мальтузианство. Его основатель, Мальтус, утверждал, что существует некий «надысторический закон», согласно которому рост народонаселения происходит в геометрической прогрессии, а рост производства средств существования – только в арифметической. Отсюда он выводил все противоречия общественного развития. Мальтузианство связывает возможность преодоления этих противоречий с предупреждением роста народонаселения, а также с регулированием его численности путём разжигания войн, устраивания эпидемий, голода и т. д. Классики марксизма вскрыли полную несостоятельность идей мальтузианства. Они показали, что развитие народонаселения осуществляется по законам не природного мира, а социального устройства общества. Ф. Энгельс писал: «Из самой теории Мальтуса мы черпаем самые сильные аргументы в пользу социального преобразования, ибо даже если бы Мальтус был безусловно прав, то всё же было бы необходимо немедленно предпринять это преобразование, так как лишь оно, лишь просвещение масс, осуществимое благодаря этому преобразованию, сделало бы возможным то моральное ограничение инстинкта размножения, которое сам Мальтус считает наиболее лёгким и наиболее действенным средством против перенаселения». Но Мальтус не мог выйти за пределы ноосферы капиталистического общества, а значит, и не мог себе представить, как этот вопрос должен решаться в других обществах.
Из книги Коулмена «Комитет 300» мы знаем, что в наше время последователи Мальтуса образовали теневое мировое правительство, одной из целей которого является уменьшение населения Земли до 1 миллиарда человек. Как объясняет Коулмен, таким образом члены ТМП стремятся сохранить ресурсы Земли до тех пор, пока не будут открыты принципиально новые источники энергии. Этой цели они стремятся достигнуть организацией войн, эпидемий, голода, но главное – путём задержки экономического развития.
Цель ТМП, на первый взгляд, выглядит даже благородно – как забота о будущем Земли. Но о самом главном Коулмен умалчивает. Энергоресурсы такие уже разработаны, но капиталистическая система их усвоить не может. Как и людские ресурсы.
Таким образом, ТМП борется за сохранение капиталистического строя, а представляет это, как борьбу с ростом населения. В этом смысле они – прямые наследники фашистов. Разница только в том, что наследодатели не любили игр в демократию.
Журнал «Идеи», № 3, 2012 год.