Плотный плов!
С утра по кабинетам мышкой-норушкой забегала офис-менеджер, собирая грев для очередного именинника на работе.
- «Мальчики, сегодня день рождения у Аскарика, скидываемся», говорит она всем (даже девочкам), фальшиво улыбаясь и воровато бегая подведенными глазками. Кабинетные работники, собрав кожу на лбу в крупную складку и мерзко сквернословя вполголоса, отслюнявливают по штукарю.
После обеда офис-менеджер собирает заждавшийся народ «ПоздравлятьНашегоАскарика». Люд бредет на нерест, шаркая ногами и покашливая, кто-то с сонной апатией, кто-то – оживленно готовясь напихать кишку.
Собравшиеся в душном кабинете коллеги терпеливо потеют и натужно шепчутся, дожидаясь, пока наконец придет похмельный начальник с дежурной лицемерной улыбкой. Его прибытие дает начало череде тостов.
- Может вы первым поздравите, Басеке? – угодливо подхалимничает все тот же придурок, раз и навсегда добровольно взявший на себя роль штатного жополиза. Бастык с хрустом берет в пятерню протянутый ему пластиковый стакан с минералкой и начинает свою речь негнущимся, как офицер, голосом:
- Дорогой Аскар, желаю тебе огромного успеха на работе! Чтобы ты дослужился до должности зама. Желаю, чтобы добившись столь горячо желаемого, ты наконец смог бы пиздить своих теперешних коллег, как цирковых крокодильчиков. Чтобы все они завидовали тебе и унижались пред тобой. Удачи тебе, балам!
Последние слова потонули в бурных аплодисментах торжествующей толпы. Начинается процедура уничтожения припасов. Пыхтя и отдуваясь, все торопливо поглощают накрытый на стол корм. Главную роль исполняет офисный жиробас. Он самой большой ложкой в мире запихивает внутрь себя сочащийся курдючным жиром плов. «Плотный плов!» – переводя дыхание, одобрительно возвещает доморощенный дегустатор, лоснясь покрытым испариной лицом и сальными волосами. Взгляд, которым он оглядывает предложенные для угощения ништяки, нежен, как первое люблю. Белая с легкой желтизной рубашка туго обтягивает его яйцевидный живот. «Жена мне говорит, чтобы я на диету сел», – вдруг задумчиво вспоминает яйцеживотный. При этих словах все на пару минут упирают взгляд в пол, и задерживают дыхание, стараясь не смеяться.
Бухгалтерша сосредоточилась на своих любимых тортиках. Она, содрогаясь и причавкивая от жадности, поглощает их всем телом и душой (если она вопреки здравому смыслу у нее есть). При всем своем неуемном аппетите старая дева умудряется сохранить поджарую форму. Время от времени она решает проявить светскость и запускает несколько быстрых реплик в высокой, травмирующей слух тональности. Рассказы ее напоминают статьи из газеты Жизнь. Вот сейчас она повествует, как в таком-то году неведомый дедок собрал под Усть-Ужопинском совершенно замечательные по своим гастрономическим качествам грибы. Ответом ей служит враждебное молчание, прерываемое лишь хрустом челюстей.
Всем, конечно же, невероятно удобно харчеваться, стоя согнутыми как удочки вокруг стола с провиантом. Женщины играют в жеманство, каждый парень в офисе сегодня – современный рыцарь Айвенго во плоти, изысканно накладывающий близстоящий даме мясной пирог.
Аскар, ясен красен, не единственный, кто метит в замы. Куда там, он в стройной шеренги специальных олимпиадников занимает почетное последнее место. Лидирует в забеге мистер офисный чемпион боулинга, выпускник Городского колледжа Олбани. Тот вовсю лучится веселыми морщинками и задорным голосом сыплет несмешные остроты. При этом ловко ловит скучающий взгляд начальника преданными влажными глазами. Неугомонный в своей угодливости, он пытается завести с ним разговор о работе, наивно не замечая загорающуюся ненависть в глазах квадратноголового бастыка.
Вся заунывная трапеза сопровождается «инициативными тостами». Офисный люд старается не прощелкать свою очередь по иерархии и отстреляться четко в определенный момент. На время этих фальшивых поздравлений хомячки отрываются от тарелок и бессмысленно смотрят на тостующего, по инерции шевеля ушами. В тостах все уверяют именинника в своем безмерном к нему уважении, как будто бы позабыв, что весь прошедший год ежедневно с утра пораньше мучились думками, как побольнее его унизить, растоптать грубыми сапогами его небогатую жиробасскую гордость. Но вот наконец тосты заканчиваются, и обожравшиеся калеки-коллеги разбредаются по своим кабинетам, пронумерованным как стойла в хлеву.