Письма маме. Я узнала, что такое праздники. №19
Мама, я так привыкла писать тебе письма, и мне чего-то не хватает, если я этого не сделала. Говорят, что тот, кто на небесах видит своих любимых. Я так надеюсь на это. Я часто разговариваю с тобой, но вдруг ты была чем-то занята и не услышала меня. А мои письма, возможно, и дойдут до тебя.
Недавно я прошла очередное обследование. Мне опять подарили жизнь и надежду. Не все хорошо с моим здоровьем, но моя болезнь не вернулась. Нет, мама, с моим здоровьем все в порядке, кое-какие назначения, пройду курс лечения, и все будет хорошо. Так сказала моя врач. Еще она посоветовала избегать стрессов.
Уже несколько месяцев мы живем большой семьей. Радостно сознавать, что тебя кто-то ждет дома. Дети шумно встречают меня у порога, сразу проверяют мою сумку. Я специально покупаю что-то вкусненькое, кладу подальше вниз, чтобы радостнее была находка. Я делаю удивленный вид, словно не знаю, откуда это там взялось. Все знают, что это шутка, но все равно смеются и радуются.
Маленькая Анечка стала хорошо разговаривать. Она и раньше разговаривала, но я иногда не понимала, что она говорит. Но Антон понимал ее всегда. Он смеялся и переводил нам лепет сестренки. Я еще не убрала ночную пеленку из-под девочки, но теперь эти неожиданности почти не случаются с нами. Спим мы втроем, в обнимку. Хотя я всегда могу уйти на диван, который стоит на кухне, но почему-то не хочется. Так тепло и уютно около этих детей.
Антон это отдельная моя гордость. Он закончил с отличием первый класс. Заниматься с таким ребенком одно удовольствие. И еще могу похвастаться тем, что мы с ним учим немецкий язык. Сначала он сопротивлялся, когда я ему предложила позаниматься языком. Но когда я ему сказала, что мы можем разговаривать, и нас никто не поймет, он согласился. И мы разговариваем. До полного знания языка еще далеко, но что-то спросить, или попросить, подай-принеси, он хорошо понимает.
Я стараюсь не думать о том времени, когда они уйдут от меня. Строительство дома идет полным ходом, но я думаю, что до переселения еще далеко. И это меня радует. Я хочу как можно дольше не расставаться с этой семьей. Андрей Андреевич редко остается ночевать дома, здесь у меня. Он облюбовал диван на балконе. И я его понимаю, там удобное и уютное место. У Марии Ивановны смягчился характер, теперь она уже не кричит на Анечку – «Эта девчонка». И на меня смотрит с улыбкой. А как мне радостно от этой ее улыбки, мама.
У нас с бабушкой редко были праздники. Она не любила застолий, мы никогда не отмечали дни рождения. Да и Денис считал, что это лишняя трата денег. Он говорил, что день рождения ничем не отличается от других дней, просто человеку стало больше лет. И мне казалось, что это правильно. А вот с этой семьей я поняла, что такое настоящий семейный праздник. Мария Ивановна готовила что-то особенное. Стелила на стол праздничную скатерть, ставила нарядные тарелки.
Андрей Петрович забавно потирал руки и говорил, - «Сегодня не грех и рюмочку опрокинуть». Доставал бутылку, разливал по бокалам. Отец и сын выпивали, мать отпивала чуть-чуть. Нам наливали по стакану сока. И каждый что-то произносил. Даже маленькая Анечка говорила - «Чтобы все радовались». Мне было сложнее всех произнести тост. Я ощущала себя чужой на этом празднике. Хотя мне очень хотелось быть своей.
Еще у нас часто бывают вечерние чаепития. Ничего особенного не готовится, ставится на стол все, что есть на тот момент к чаю. Это может быть конфеты, печенье, масло, булочки, которые я приношу для детей. Неизменным бывает варенье, которое очень любила Мария Ивановна, молоко к чаю и сам чай. Свежезаваренный. Мама, мне кажется, что я никогда не пила чай, вкуснее этого. Мы потихоньку разговаривали за столом, обсуждали то, что произошло за день, что-то планировали. У меня трепетало сердце от счастья, потому что я на равных участвовала в этом.
Мама, очень печально оставаться совсем одной. В пятнадцать лет я не думала об этом, когда я с легкостью оставила бабушку одну. А сейчас мне очень грустно от этого. Я никогда не смогу создать семью. У меня никогда не будет детей. И поэтому я наслаждаюсь каждой минутой, пока эти дети со мной. Когда я вижу как хорошо им вместе, как они понимают друг друга с полуслова, мне становится завидно. Успокаиваю себя тем, что у меня есть ты, есть папа и бабушка. И пусть вы ушли, я все равно чувствую ваше присутствие и вашу любовь.
Сейчас лето и наше любимое место в доме это балкон. На балконе вмещался огромный диван, его Денис сделал сам из матрасов для кроватей. Диван мог вместить всю нашу семью. Мама, видишь, я уже считаю их своей семьей. Я часто стала так думать. Сегодня я лежала на диване, смотрела, как дети играют на другом конце дивана. В доме было тихо, я даже начала дремать. Я поняла, что вернулись домой отец с сыном, потому что услышала разговор. Все было как всегда, но тут я услышала, как Андрей Андреевич сказал матери, - Мама, там готова одна комната. Да и старый дом я подремонтировал, можно уже возвращаться туда.
Я вздрогнула от неожиданности и, наверное, что-то сказала, потому что дети затихли и оглянулись на меня. Я весь вечер боялась даже посмотреть и на Андрея Андреевича и на Марию Ивановну, надеясь, что мне все показалось. Уложив детей спать, я не находила себе места. Посидев, я ложилась, полежав я вставала. И неожиданно меня пробила боль. Она словно молния пронзила мое тело. Я поспешно стала искать лекарство. Вышла на кухню, открыла баночку с лекарством и выронила его. Вдруг я увидела, что кто-то шевельнулся на диване. Боль с большей силой скрутила меня. Я присела, закрыла глаза и прикусила губу, чтобы не закричать.
Вдруг я почувствовала, что кто-то коснулся меня. Открыв глаза, я увидела рядом с собой Андрея Андреевича. Он взял меня на руки и положил на диван. Я сразу легла на бок и прижала колени к животу. Комнату освещали только уличные фонари, но я все равно видела его внимательный и серьезный взгляд. Он погладил меня по голове, потом его ладонь легла мне на плечо. Легкое постукивание начало меня успокаивать. Мама, я раньше себе так представляла папу. В моих мечтах именно папа так жалел меня. Я закрыла глаза и вдруг почувствовала, что боль отступает.
На следующий день я чувствовала себя такой разбитой, что не пошла на работу. День прошел в каком-то забытье. Иногда я видела, как Мария Ивановна подходила ко мне и поила меня чем-то. Потом я опять забывалась. К вечеру мне стало легче, и я попыталась встать. Вернувшийся с работы Андрей Андреевич, уложил меня обратно в постель. Почему-то я почувствовала огромное облегчение и опять уснула.