Передел, национализм, самоуспокоенность. Политолог о причинах кордайской трагедии
Политолог Данияр Ашимбаев представил свою точку зрения на предпосылки страшных событий в Кордайском районе. Он напомнил, что подобные конфликты возникают не вдруг, «проблемы нарывают годами»
Хотя межнациональный конфликт в Кордайском районе, в результате которого погибли 10 человек и более 100 пострадали, уже урегулирован, у жителей самых разных областей и городов Казахстана остаются без ответа два вопроса. Первый – почему такое произошло. Второй – действительно ли завтра подобное может случиться в любом другом месте. Данияр Ашимбаев – специалист, много лет изучающий политическую палитру Казахстана, в том числе, через её персоналии. Его взгляд на два данных вопроса ценен в первую очередь тем, что это оценки эксперта, знающего ситуацию изнутри.
Предлагаем несколько ключевых фрагментов большого интервью, которое Ашимбаев дал республиканскому порталу 365info. Для удобства читателя мы немного систематизировали вопросы.
– В чём, по-вашему, причины данного конкретного конфликта?
– Их три. Начнём с первой, достаточно важной на мой взгляд. Итак, во-первых, у разных этносов есть своя профессиональная специализация. Кто-то сильнее в музыке, кто-то в торговле, кто-то в политике, а кто-то в медицине. Но кроме общего психологического профиля, есть ещё и определенная теневая специализация. Некая народность специализируется на кражах лошадей. Другая – на торговле наркотиками. Третья – на контрабанде. Разумеется, это касается не всех представителей этих этносов, но такое наблюдение есть, и связано с особенностями ареала обитания. Это ни хорошо, ни плохо, это данность.
И то, что у нас называется межнациональными конфликтами, во многом связано с переделом именно вот таких теневых сфер влияния. Тот или иной сектор, за который начинался передел, контролировался определенной этнической группой. И поскольку речь о теневых секторах, зачастую она идёт, соответственно, и об организованных преступных группах. Тех, которые базировались на базе представителей той или иной национальности, проживающей в этом районе.
Это не новость. Это не снег на голову. Информация об этом у силовиков была. Нередко такие устойчивые теневые группы «крышуются» отдельными представителями исполнительной власти – либо акиматами, либо силовиками. Каких-либо мер по разгрому ОПГ не принималось, поскольку данные рынки входили в «кормовую базу».
Из-за ухудшения социально-экономической ситуации в последнее время «крышуется» и сам передел таких теневых сфер. Уже активно обсуждалось, к примеру, что родственники одного казахстанского высокопоставленного чиновника контролируют кордайскую таможню. По этому поводу несколько лет назад они даже конфликтовали с киргизами. Проблема касалась каналов перераспределения потоков контрабанды.
Мне рассказывали, что дунганская диаспора в регионе (речь, подчеркну, об отдельных её представителях, не обо всей диаспоре, конечно) имеет отношение к контрабандной торговле между Кыргызстаном и Китаем. Еще раз повторю, я не говорю обо всей диаспоре. Но та часть, что имеет отношение к описываемым мной событиям, – это некоторая составляющая диаспоры. И вот сейчас, как только начинается передел, он приобретает форму межэтнических конфликтов.
– Таким образом, стоит вопрос об этнической преступности?
Вопрос о том, что у нас есть в том числе этническая преступность, этот вопрос существует, и его надо квалифицированно изучать. Им надо профессионально заниматься соответствующим органам, разумеется, вычленяя из общей системы межнациональных отношений, поскольку данный вопрос относится исключительно к криминалу. Он не имеет отношения к другим людям, которые не связаны с преступностью, к нормальным законопослушным людям. Но он есть. И закрывать глаза на него не следует. И этот вопрос ставился давно. Но на любые аргументы по этому поводу были заявления, что у нас, мол, этнической преступности нет, у нас только межнациональное согласие и стабильность. И просили не лезть и не разжигать.
– Первую причину обрисовали. А вторая, третья?
– Вторая причина – у нас нет нормального внутриполитического и межнационального мониторинга. Глубокой системы регулярных исследований с базами данных и научными центрами в Казахстане не существует.
Вся национальная политика уходит в пропаганду и распил.
Посмотрите бюджет Ассамблеи народа Казахстана и сразу поймёте, о чём идет речь. Чем они занимаются? Конкурсы, клубы, флешмобы. Или социологические исследования, которые проводят непонятно кто, и непонятно, куда их девают. Сразу возникают вопросы о безрезультатной трате денег для чисто карнавальных шествий.
Мониторинг слабый и у акиматов, и у силовиков. И пока не рванёт где-то, как сейчас, вопросом никто не занимается.
Третья причина – в последнее время в обществе, при поддержке ряда фигур в высшем госуправлении, активно продвигается тема агрессивного национализма. Само по себе понятие «национализм» разноплановое, но к сожалению, ИДЁТ ПРОДВИЖЕНИЕ МАХРОВОГО КОНДОВОГО НАЦИОНАЛИЗМА, который прежде всего проявляется в бытовой сфере.
Судя по истерии, которая развернулась ранее вокруг событий как в Маловодном, а теперь в Кордайском районе, эти настроения в общественное мнение активно продвинуты. Увы, у нас бездумная националистическая пропаганда. Это касается где-то и продвижения государственной идеологии, и подходов к истории, к педагогике, и (очень важно!) к регулированию тех же социальных сетей.
Правда, в данном случае, если говорить в отношении кордайских событий, то здесь националистическая пропаганда и провокации стали не причиной, но поводом и фоном, на которых эти события развернулись. Понятно, что если речь идёт о переделе теневых контрабандных путей, то национальный фактор играет роль в меньшей степени. В данном случае конечным бенефициарам тема патриотизма и национального превосходства важна как способ убрать конкурирующую группировку. Вопрос – в том, кто и почему допустил для них наличие таких возможностей: эксплуатировать этнические темы в своих целях? Как такое стало возможным у нас в Казахстане?
– Некоторые авторы в соцсетях называют причиной беспорядков пресловутый языковой вопрос. Дескать, отсюда все проблемы. Вы согласны?
– Мы не должны забывать, в чём сила Казахстана. В его полиэтничности и многонациональности. Можно сколько угодно говорить, чья эта земля была исторически. Но мы должны понимать, что современный Казахстан строили все национальности, проживающие на его территории. Когда был юбилей депортации корейцев в Казахстан, корейцы на Дальнем Востоке отмечали годовщину депортации, а корейцы в Казахстане – обретения новой Родины.
Мы должны это понимать! Казахстан для них – это Родина. Не Корея, не Россия, не другая какая-нибудь страна. Так что все национальности, строившие современный Казахстан, являются таким же его коренным населением, как и казахи.
Языковой фактор, конечно, есть, точнее он может быть кем-то использован. Но не нужно забывать, что, сколько бы ни валили на тотальную русификацию, но массовый отказ от казахского языка в советское время был осознанной позицией многих казахов. Их никто ведь не заставлял говорить исключительно по-русски. И ставить примеры, что именно здесь зародился «эксперимент», мягко говоря, нелогично.
У данного вопроса есть своя больная история, она действительно больная в том числе для казахского этноса. И политизировать её в поисках крайних тем более глупо. Мы все живём на этой земле, это наша Родина. Знание языка? В последние годы люди самых разных национальностей в Казахстане всё больше и всё лучше говорят по-казахски. Это естественный процесс, нормальный процесс. Не следует его политизировать, повторюсь. Во всяком случае это не та тема, на основе которой могут происходить подобные трагедии. Кстати, вы помните, там отморозки жестоко убили местного учителя казахского языка. Он был дунганином, и он прекрасно знал казахский. Но это его не спасло от безумной толпы.
В ситуации с Кордаем есть несколько уровней проблемы. Не доглядели, не организовали, не думали, закрывали глаза на копившиеся проблемы. Всегда есть определенные проблемы, которые нужно решать на базе системного мониторинга и глубокого анализа. И не откладывать в долгий ящик, а именно решать, привлекая к этому все силы и ресурсы государства.
– Аналогичный «недогляд» проявлялся и в других похожих трагедиях. Например, в Жанаозене, где всё было организованно извне, но организовано на основе вполне конкретной местной социальной базы.
– Когда случился Жанаозен, все также понимали, что проблема-то возникла не за один день, она нарывала десятилетиями. И её не решили до сих пор. Там по-прежнему есть определённое напряжение.
Когда принимали программу развития моногородов, много говорили об их комплексном развитии. Но никаких системных мер не принято. Многое осталось на уровне обещаний и деклараций. Люди обещания слышали, они их запомнили. И они видят, что слова так и остались словами.
Аналогично в любой другой проблеме. Много раз возникала ситуация, когда всем этим госорганам давали предложения. А они отвечали, что им сейчас нужны не идеи, а призывы к спокойствию. Или – так: «Ваши идеи замечательные, но мы рассмотрим их мы потом». Традиционно, обычно, как у нас бывает. И никто их, конечно, потом не рассматривал.
Всякий раз при возникновении подобных ситуаций ставились вопросы о необходимости комплексного подхода к проблеме, а не такого пропагандистского. Но в итоге всё забывалось.
– Всё действительно так запущено, на ваш взгляд?
Динамика координации власти в реагировании на подобные проблемы в последние годы идёт в положительную сторону. Но, повторюсь, проблемы нарывали годами. Так что без кардинальных и оперативных мер их быстро не решить. «Заболтать» и забыть – не получится. То есть, можно, конечно. Но тогда рванёт ещё, и ещё, и намного сильнее.