Парень провёл 4 месяца в СИЗО за ложное обвинение в изнасиловании

Рядовое в общем-то событие из повседневной криминальной хроники, которое, однако, под увеличительным стеклом медиа и соцсетей может приобрести характер мема, как это произошло со случае Дианы Шурыгиной в России.

Все, наверное, в курсе, что в последние полтора года проблема латентной секс-преступности в казахстанском обществе получила небывалую ранее огласку и острый дискуссионный характер. Об этом заговорили общественные деятели, политики, официальные лица, работники СМИ и деятели культуры.

Знаменитый флэшмоб #Немолчи в наших краях вызвал, однако, не только поддержку и сочувствие, но и целый вал негатива, замаскированного под добрую опеку, охрану "семейных ценностей" (будто изнасилование входит в их число), снобистскую брезгливость к массовому письму, а то и манифестированную позицию, что мы мол мир таким сделали, не нам его и менять.

И одним из самых распространенных аргументов противной (во всех смыслах этого слова) стороны стало утверждение, что якобы львиная часть заявлений по этой статье – мстительная бабская клевета. И что такого рода кампании и перемены ведут к строительству ГУЛАГа невинно осужденных мужчин.

Карагандинский случай, если не померкнет на фоне забастовочной темы, имеет шанс стать излюбленным примером уятменов и консерваторов: мы же дескать говорили.

Впрочем, есть одна существенная оговорка: причиной, по которой отроковица обвинила человека в изнасиловании, действительно стала месть. За нанесённые им побои.

У таких историй почти всегда оказывается двойное дно.