Палата

в округе. Снова жгу весь день
на бесполезное творенье.
Больной слоняется без дел.
Всё больше курит от безделья

больной. Заходит врач сутра,
чтоб в диалог вступить с поэтом.
И начинается игра
в слова врача и пациента.

Нахмурит брови и бранит
на языке своем врачебном
медперсонал. Не знать больным
про наше с ним предназначенье.

Я говорю: – Меня целить
взялась напрасно медицина.
Не надо плоть мою кормить
глюкозой и ампициллином.

Мне слишком много будет лет,
когда меня ударит в спину
болезнь, и я увижу свет,
но этот навсегда покину.

Врач мне на это говорит:
«Оставьте мне решать что делать… –
приняв довольно строгий вид, –
Мне в час пора идти обедать.

Я провозился битый час
с вашей историей болезни.
Прошу не огорчаться вас,
больной, но будет вам полезно

под наблюдением моим
побыть, немного подлечиться,
недели, эдак, две». Я с ним,
врачом, покорно согласился.

Ушел обедать. Медсестра
вошла, без грусти и печали
в глазах, в палату, принесла,
что мне родные передали.

Пошёл в столовую с едой
в пакете. Съел котлету с гречкой
(Ко мне за стол присел седой
мужчина, в скобочках замечу.

Он ел свой суп и белый хлеб,
худой, сутулый, не высокий,
ему, пожалуй, много лет
и это всё беру я в скобки.

Он, молча, ел. В его лице
прочел я, за его плечами
судимость, память об отце,
тоска по детству и по маме.

Он, тихо, ел свой хлеб и суп,
как будто, только что, с парада.
Казалось, что вершит свой суд
над ним больничная палата.

Он ел горячий суп и хлеб,
отбыв назначенные сроки
и отсидев десятки лет.
И это всё уходит в скобки).

Мне стало жаль терять часы
в палате. Я занялся чтеньем
Булгакова. Задрав носы
медсестры ходят от безделья

по коридору? Санитар
с каталкой возиться со скуки?
Я их Булгакову отдам
сегодня ночью на поруки.

Везде всегда один итог:
больница, виселица, плаха…
Всё, что моё, теперь твоё
моя больничная палата.

28 марта 2002 года
Больница

© Канат Канака