Ой да добрые вы добрые, а я вот жинку бью.
Как смотрю я там фоточку светленькую да рыжинькую, ууууххх, так сё сразу переворачацца в мне как оладий темный. Да так тепло мне в животёнке моем да туду туда к сопагам топтанным и настроении в баловании пребываю.
Ща так мож кто обидется захотит так брось, брось и отойди, стой там, пока не позову, ща позову тебя, стой там и не смотрю сюда, не смотри сказо было.
А вы шо не в слабом своём духе то слушайте как я жинку бил.
Так знамо шо мужик еже с работы трудной домой хочет так пиво сам себе воображаит и ложит рубиль к бабе той шо даст, даст это пиво иму, так и я.
Шол я как трудным день стал и плечо так стало ныть как ныть токма собака не битая мною, шо тогда к гаражу привязывал. А можно то знать чо, где можно пива потребность оказать и звали, я так сам тогда, и сам мог звать. А незачем мне тогда давече в даль тогда ходить, коли мне плечо так не полечили и рубиль мой в кармане моем, а баба вот она прямы так у двери на верхний дом мой. Я токма подошол и баба сама скажет штож ты сам то с плечом нелеченным и пиво то не испьешь из рук моих. О как ты солнце как ты месяц и солнце очей за то как ты скажешь. И так коня я привязал за уголник кирпичный и так ище стрях коний сделал и так готовый стал плячо лекарить.
А баба то как пышна и так то заботлива и так прикрасней только близкость к ней и дыханье в груди и дрож паромеж нас, то как фантазии.
А так и никто та и не замечал то фантазий моих и просто так налили пиво и просто так та и отпустили во свояси и токма рубиль лишь зря потерял я плечом работаный.
А что так ты баба чо не замечаишь как фантазирую я на дыхании груди твои и так и спать захотел и ноги отежелели я подняться и подпереться не можно мне так плечо ноит.
Покручинился я та на плечо своё огорчился и семже жду бабу ту дабы возмутиться за разрыв любви апромиж нас чо за тот час и фантазировал я и мог да не знала чо я это. А пышна то так хорошая и так балованная видно так горда и нетронна ходит так и холодна в мой глаз.
Так как ж ты смеишь торговка ты баба пивная и как ты смеишь любовь мою седняшнюю отрицать коли я так загорелся и так помлек чо ты так холодна?
А всё прасно то было и никак не слышна ей фантазия моя и забыла чо я окручинился и ушла да в другой столик любовать зритяля.
Тут то и муж во мне проснулся да как вспомнил, чо дома то жинка тоже не воспитанная и как пойду я щас да преподам бабам то урок раз да еще раз в умишко горошко.
Подняться в палаты то не так легко так чо привал был да твердый и так прямо на ступинял слегка пригорюнил чо судьба такая так меня обвела вокруг улыбки своей.
Но коротко ли так и дом вот и дверь стуком отворяица и вот она.
Стала так, как я будто дверь открыл ий и так важна и так ка гаркнет мне тревожному уже за то шо дорога мне домой не легка была и так и труд мой дневной не оценивая и страдания мои не учтя за бабу пышногрудую, и так как и невоспитанная так и гаркнула ГДЕ ЧАЙ?
Я так любно к ней хоть и зол был и как мог помнил юности её и как мог ласку иё помнил так и сдержался так и пошел назад, волю в кулак сожав дабы плечо не болело.
А как знаите чо дорога то не легка и обратно так же трудность на привале и так судьба закрючинела чо с собой глаголю и судьбу проклинываю и так вспомнил как я край то шугом нарпягал и настроинии их портил как был весел и добрым здравием находился и так был сам доволен.
А тут так вышло любовью окрутило и в силки попался та и связала душу мою в веревку свою и машет ию на глаза мои и в слабость мя самого гнёт и травит самого внутреннего. И так вспомнил я и так плечом та стукнулся о угол то и так заныло чо злоба возыграла и домой тотчас заходить собрался.
Да как стукну я дверь своюеную, да вноет плечо давнее и так душу закрутит и возми и отвори мне она. А как вижу я так снова в иё веревку вплятаюсь и снова вьет мя как цыпленка коршун тащит.
Я так понял чо никак не совладать мне сней и дал её ЧАЙ чо просила и сказал ВОТ МЯ ТВОЙ ЧАЙ.
А она так как крикном мне ДУРАК ты так не тот ЧАЙ и как глянет мне в глаза и так кинет в лицо чай то свой многоходенный.
Я так почувтсвовал прилив силушки в плече моём худовым так хотел то чай ловить а как дам ей в плюху шекину и политит она в чайную сторону чо упал итам же залегла.
А я так успокоился и чай захотел, а сам то вкусно не можу делать просить пошол за ней а она в умывании хныки умывает и клянет мя и молодость свою и так грустна и невоспитанная.
Ах вы бабы то бабы, да коли я ж вас воспитаю то как вы заживете? да как дурь вашу я выбью и да счастьем зальетесь и будете чай мне наливать и пышногрудые улыбаться когда с пивом подходять. Так я не стал жалостью веревку ту наполнять а грубо так приласкал её за затылок и полюбила она меня заново.
И так мне, та и ий, нам хвалебно в тот вечер в постелице было, чо я подумав чо ище стукну как постывать любовь начнёт.