Открытие сезона: о чем молчат Шуберт и Рахманинов
Шуберт и Рахманинов. Что у них общего? Ну, хотя бы то, что сегодня именно их произведениями - прославленной Девятой симфонией До-мажор и великим и ужасным Концертом для фортепиано с оркестром №2 был открыт очередной концертный сезон нашей филармонии. Не ведаю я, котятки, почему произведения именно этих компонистов были выбраны для концерта открытия. Смекнув, предположу, что это как-то может быть связано со 190-летием со дня смерти первого и 145-летием со дня рождения второго. Но это неточно.
Тоска и культурный голод, осеннее обострение, недостаток любви и тепла влекут нас, потерянных летних искорок, осенью в храмы культуры - театры, концертные залы, бары и ночные клубы. Для духовного катарсиса или исцеления от одиночества, спросите вы? Нет. Для обострения чувства этой осенней грусти, кое обострение мы обретаем в вихре наслаждений, погружаясь в симфоническую бездну, органный океан, вокальный сумрак, драматический накал актеров или блеск, гомон и чад ночного веселья.
Итак, мы в зале, умостили свои настрадавшиеся за неделю попы на ужасных сиденьях филармонии. Мы готовы пострадать еще немного ради обещанной программы: нам исполнят Девятую до-мажорную симфонию Франца Шуберта и Второй концертр для фортепиано с оркестром до-минор Сергея Рахманинова.
На сцене - Юрий Петрович Аравин, в своей неизменной манере вещает о предстоящем концерте. Вам не кажется, что он сильно сдает? Блистательный ранее стиль превращается в немного комичную и не такую информативную как раньше сценку. Причмокивания через слово, в зале посмеиваются. Отдавая должное этому корифею художественного слова, кумиру моей молодости, все же скажу, что слушать его стало немного скучновато.
В первом отделении Девятая, последняя симфония Шуберта. Произведение знаменитое, но, на мой вкус, весьма предсказуемое. Можно угадать, что прозвучит во второй половине такта, слушая первую; мелодическая и гармоническая логика весьма предсказуемы. Во вступительном слове было сказано, что эту симфонию очень ценили такие великие симфонисты, как Чайковский, она оказала влияние на такие симфонические глыбы, как творчество Брукнера и других корифеев 19 века. Однако, мне слышался мелодизм и дух Реформационной симфонии Мендельсона (которую я люблю всей душой за ее неукротимый протестантский дух), красивой, но не революционной, конечно.
Оркестр, за дирижерским пультом которого сегодня стоял Канат Омаров, справлялся прекрасно. Я бы даже сказал - лучше, чем обычно.
Медные духовые играли на удивление чистенько, почти без киксов и лажи.
Единственное замечание - иногда разные группы оркестра вступали на десятую долю такта раньше или позже. Не знаю, с чем это связано - с ауфтактом дирижера или с невнимательностью музыкантов - но факт остается фактом.
В целом симфония произвела благоприятное впечатление, ансамблевая игра оркестра очень выросла - и это радует. Ну и, как полагается, в лучшем австрийском стиле - мы имели бесконечные каденции, все эти пум-пум, пам-пара-бам! Ибо, что роднит венскую и алматинскую публики - нам всем нужны долгие и внушительные аккорды в конце, чтобы знать, когда хлопать.
Второе отделение - ради него, собственно, большинство публики и пришло. Ибо, как и любое пока что не сильно развитое музыкальное общество - мы пока что ходим на исполнителей, а не на программу. Впрочем, в данном случае оба параметра совпали - это знаменитый Второй рахманиновский концерт, который мы готовы слушать в любых исполнениях, ну, и любимец алматинской публики - Амир Тебенихин за роялем.
Амир Тебенихин (я о нем неоднократно писал) - действительно один из ярчайших пианистов на нашей сцене.
Пожалуй, наиболее ожидаемый и тепло встречаемый. Конечно, в этом обожании есть большая доля эдакой сентиментальной любви пожилых леди и закоренелых консерватинь, для которых этот представительный, крупный и зрелый пианист (такой Джек Обри от фортепиано) остается вечным "внучонком", за успехи которого предвзято и всеобъемлюще радуются. Это обеспечивает ему шквал аплодисментов, как бы он не играл.
Это заслуженно. Амир Тебенихин украшает нашу сцену, он музыкант большого масштаба - выросший без вполне ожидаемых отклонений (Тебенихин из прославленной музыкальной семьи, но это все знают). Сегодняшний концерт показал его во всем блеске и зрелости его мастерства. Можно ожидать весьма плодотворные годы, когда он покажет нам жемчужины мирового фортепианного репертуара, и здорово, что у каждого есть возможность насладиться его творчеством.
Итак, Второй концерт Рахманинова. Произведение написано еще весьма молодым композитором (ему тогда было что-то около 26 лет),именно поэтому его так любят молодые пианисты. Начиная взбираться на эту глыбу, пианисты 17-18 лет долбят его в классах колледжей, разрушая казенные рояли, со всей страстью молодости и амбициями молодых рихтеров. Именно поэтому это произведение так любят слушатели и исполнители- оно страстное, свежее, мощное. Рахманинов написал его после долгого перерыва в творчестве, вызванного разочарованием, неверием в собственные силы. Это связано с трагическим провалом исполнения его Первой симфонии, которую хотел исполнить его старший товарищ и педагог Глазунов, но, по слухам, итак неопытный дирижер - он еще и дирижовал ее сильно пьяным. Симфония провалилась, Рахманинов перестал писать. И через пару лет вырвался со Вторым концертом - это ли не чудо?
Даже зрелые пианисты, исполняя Второй концерт, как будто впадают в студенчесткую молодость. Я это слышал много раз. Но не в этот. В этот раз Тебенихин осмыслил концерт в своей очень типичной и узнаваемой манере. Мы услышали совершенно новое исполнение этого концерта.
Я часто упрекал Амира Тебенихина в излишней меланхоличности и даже вялости. Не припомню звука его голоса во всех случаях, когда находился рядом с ним. Он говорит за роялем, интровертно, спокойно, очень погруженно. Как будто говорит сам с собой. Даже его поклон слушателям после концерта - как будто извинение - "поиграл для себя, спасибо, что вам тоже понравилось". Однако, техническая зрелость, понимание материала, самость пианистическая, вкупе с этим глубоким и спокойным погружением в себя сегодня показали нам нового Рахманинова во Втором, сосредоточенного, весьма философичного, очень объективного и приблизившегося к своим "Колоколам", "Литургии Иоанна Златоуста" и Третьему концерту.
Первые восемь аккордов первой части, знаменитая динамическая вилка от пианиссимо до фортиссимо - и раскаты пассажей,которые вводят в главную партию - не хочешь, а мычишь вслед за скрипками и кларнетами - хрипло и внизу - "тууууу-ду, тууууу-ду, тууууу-ду-ру-ду-ту" - если вы не слышали этой темы - то вы не слышали музыки. Это русский рок (рок - в значении судьба, а не то, что вы подумали. Хотя, может и тот самый рок тоже)), тяжкий и стремительный, масса гениев в массе быдла, как будто душу тянут на дыбе истории, что-то от "Время, вперед" Свиридова и Вступления к "Борису" Мусоргского... Москва, так она гудит для меня всегда.
Побочная партия - в восточном вкусе, так любимом Рахманиновым и Римским-Корсаковым - сладостная, напряженная, на грани гармонического оргазма. Вся первая часть - напряженная и прекрасная. Здесь, впрочем, спокойствие Тебенихина играло порой с ним злую шутку - оркестр глушил его, ведь оркестру играть сотто воче в этой части - преступление. Иногда Тебенихин звучал вяло.
Вторая часть - невероятное спокойствие. Вот где звездный час Тебенихина - прекрасное прикосновение, звукоизвлечение идеальное, как будто это не стотонный рояль, а одна нежная струна, порой вырастающая до невероятной мощи и драматизма. Недаром именно эту часть музыканты повторили на бис.
Третья часть - мой рай. Потрясающая главная партия, в духе такого же финала Первого концерта Чайковского, и, в этот момент я просто корёжусь в кресле и изнываю от тоски, слезы льются сами собой - божественная, невероятная, великолепная побочная партия. Её три проведения на протяжении финала - это волны страсти, томления, живое воплощение любви и России. Невероятные подкаты, динамические волны, вырывающие душу из тела.
С ней по напряженности и гениальности я могу сравнить только побочную партию из "Ромео и Джульетты" Чайковского - тот же чистый оргазм в музыке, то же тягучее, гениальное, нарастающее томление. Это - одна из самых гениальных страниц в мировой музыке.
Тебенихин играет как бог. Оркестр играет - как сто богов. Финал потрясает, размазывает нас по креслам, люди кряхтят, сдерживают слезы, забывают дышать. Блеск и красота, мощь, невероятное воодушевление - вот ради чего мы корчимся на этих креслах. Заключительные аккорды. Аплодисменты. Мы стоим.
Такие концерты запоминаются на всю жизнь. Ты забываешь детали, но несешь эту дату через десятилетия, и когда-то ты гордо скажешь молодым - да, в таком-то году я слышал Второй Рахманинова в исполнении Тебенихина - и я умирал и воскресал. Я жил не зря, и прикоснулся, на тридцать пять минут, я прикоснулся к вечности. А Рахманинов и Тебенихин об этом не знают. Они продолжат звучать для нас - и слава Богу. Пусть звучат. Пусть играют. Пусть мы снова скоро окажемся в их обществе и поплачем, и порадуемся, и повспоминаем. Воспоминания - вот что будет с нами до смертного часа и во время его. Сегодня мой багаж пополнился одним из таких. Это обошлось мне в 4 доллара, круто, правда? Давайте в следующий раз все вместе насладимся такими впечатлениями, ведь это только начало сезона, впереди много классных, интересных концертов. Заполним зал и заполним свою память - такое роскошество пока что по карману каждому из нас.
Засим, котятки, прощаюсь с вами и жду вас всех в концертном зале! Слушайте хорошую музыку, и пока!)))