Оруэлл каким-то совершенно поразительным чутьем сумел уйти от одной из главных ошибок
И без контекста роман, конечно, даже сейчас читается очень хорошо - этот почти восьмидесятилетний текст написан так, что совершенно не устаревает. Но с контекстом все интереснее. ⠀
Начнем с того, что идею романа Оруэлл все-таки позаимствовал у гораздо менее популярного российского писателя Евгения Замятина, а именно, из его романа «Мы», написанного еще в 1920 году – Оруэлл, напомню, свой текст закончил в 1948 (кстати, простая перестановка цифр в этом году, по слухам, и дала название книге). Если сравнивать обе книги, то сюжетные заимствования, конечно, огромные – и идея с дневником главного героя, и Большой Брат, и любовная история, и финал, в котором главный герой совершенно разрушается как личность и, по сути, сходит с ума. Это заимствование многие критики Оруэлла, кстати, отмечали еще в пятидесятые. ⠀
Другое дело, что Оруэлл технически намного более сильный писатель, чем Замятин, и поэтому он эту идею смог переработать и преподнести читателям в гораздо более удобоваримом виде («Мы» читается довольно сложно). А еще Оруэлл каким-то совершенно поразительным чутьем сумел уйти от одной из главных ошибок, которую допускали фантасты прошлого века, пишущие про будущее - он не ушел в технические детали, потому что совершенно справедливо полагал, что не сможет их угадать, да и вообще построил текст таким образом, что они не имеют никакого значения. ⠀
Кстати, самое смешное, что Замятина в России уже в наше время умудрились экранизировать. В сентябре фильм выходит, то есть совсем скоро. Создатели называют его фильмом, снятым по первой в мире антиутопии, что уже многое о фильме говорит хотя бы потому, что есть много гораздо более подходящих претендентов на это звание – например, «Левиафан» Гоббса. Ну да посмотрим. ⠀
Что еще интересно, так это тот факт, что «1984» стал гораздо более известным текстом, чем «Скотный двор». Хотя «Скотный двор», на мой взгляд, сильнее – он тоньше, он гораздо более стебный и не такой тяжелый, в нем не вполне понятно, как будут развиваться события (а в «1984» это понятно с первой страницы). Но «Скотный двор» гораздо менее популярен именно потому, что для его понимания важно знать контекст, который был важен в начале тридцатых годов двадцатого века – в частности, особенности внутрипартийной борьбы в советской России. А «1984» прекрасно читается сам по себе, и время от времени снова входит в моду. ⠀
Понятно, почему этот текст раз за разом становится модным. Это происходит каждый раз, когда где-то в мире зарождается что-то похожее на тотальный контроль, полицию мыслей и наблюдение за инакомыслящими. Моду на Оруэлла вызывают камеры в Лондоне; соцсети, которые слышат нас и подсовывают нам рекламу; и конечно, события в России. Хотя надо понимать, что как раз происходящее в России меньше всего напоминает «1984» и вообще любой тоталитарный режим. ⠀
Для тоталитаризма важна идея, которая действительно владеет массами, на достижение которой направлены все силы государства и общества. А все силы современного российского государства направлены на выстраивание системы, которая не мешает его руководителям воровать и при этом кричать о своей великой роли в истории. Вместо тоталитаризма в России построена довольно плохого качества клептократия, и это в стране понимают вообще все – те, кто побессовестнее, этим пользуются, остальные терпят или эмигрируют. ⠀
Оруэлл не угадал только в одном, но в главном. Для настоящего контроля за мыслями совершенно не обязательно устраивать пятиминутки ненависти, отказываться от секса и делать жизнь людей невыносимой в бытовом плане. Для этого нужно всего лишь, чтобы телеэкран, который у Оруэлла был в каждом доме и от которого невозможно было скрыться, люди все время держали при себе… по собственной воле. А для этого, в свою очередь, нужно сделать его как можно более удобным средством для развлечений, покупок и знакомств. ⠀
Чем удобнее – тем надежнее. И никакое Министерство правды не нужно.
Пост с Телеграм