Оппозиция в Киргизской Республике
На сегодняшний день существует один из ярких примеров «революции» на постсоветском пространстве, при всем типологическом сходстве имеющий существенные отклонения от описанной выше «классической» схемы. Это «наждачная революция» в Киргизии, в результате которой несколько десятков человек погибли и несколько сотен получили ранения разной степени тяжести.
Недовольство действующей властью в Киргизии ощущалось уже давно. Тяжелая экономическая ситуация (закрытие промышленных предприятий, развал сельского хозяйства, массовая безработица), особенно в южных районах, неоднократно толкала людей на выступления против власти. Недовольство существенно обострялось скандалами, связанными с политической и экономической деятельностью «семьи» президента. Постоянно муссировались слухи о его личных счетах в иностранных банках и недвижимости за границей (речь шла о 600 млн. долл. США). Однако если этот элемент в киргизском случае полностью соответствовал «классической технологии», то следующий — единый кандидат от оппозиции – по ряду причин не был реализован. С технологической точки зрения, наличие единого кандидата чрезвычайно важно: именно на нем концентрируются все финансовые, информационные и организационные ресурсы оппозиции.
Наличие нескольких кандидатов ведет к распылению этих ресурсов, ослабляет и разобщает противников действующего режима. И именно такая ситуация сложилась в Киргизии.
Если до начала 2005 г. основным кандидатом оппозиции был бывший премьер-министр К.Бакиев, то с января стала набирать силу другая фигура — бывший министр иностранных дел Р.Отунбаева. Именно с ее именем был связан первый громкий скандал, после которого всерьез заговорили о возможности революции. Кандидатуру Отунбаевой сняли с выборов, чтобы «расчистить дорогу» дочери президента Б. Акаевой, которая баллотировалась по тому же избирательному округу. После этого у здания парламента начались массовые пикеты в поддержку Отунбаевой. Далее, между первым и вторым турами выборов на волне протестных настроений поднялся третий лидер оппозиции — Ф.Кулов, бывший вице-президент Киргизии, до 24 февраля находившийся в тюрьме по обвинению в растрате государственных средств. Таким образом, вместо единого кандидата от оппозиции в Киргизии появились сразу три фигуры, примерно равные по своему политическому «весу». Этот сбой в технологической схеме повлек за собой изменения в реализации других, не менее важных ее элементов.
Поскольку оппозиционных кандидатов в Киргизии было несколько, то возникло и несколько альтернативных молодежных политических движений. Наличие которых привело к соответствующему многообразию символики и атрибутики различных расцветок, что не могло не размывать внимание целевой аудитории.
Несмотря на то, что Киргизия является образцом жесткой клановой структуры общества и патерналистской культуры. Родоплеменное деление всегда играло важную роль в местной политике. Численность рода составляет обычно несколько тысяч человек. И поднять «родственников» на «благое дело» по команде главы рода не составляет особого труда. Эта специфика дает замечательные возможности массовой мобилизации в политических целях. Судя по всему, она и была грамотно использована в ходе «наждачной революции».
Исходным пунктом этого исследования послужило бросающееся в глаза сходство технологий смены власти в ряде постсоветских стран. Это позволило обнаружить что за подготовкой «революций» в Югославии, Грузии, Киргизии и на Украине занималась одна и та же структура. Другими словами, единство «революционных технологий» было обеспечено одним техническим исполнителем, или «подрядчиком революции». В принципе, это вполне естественно: нерационально использовать разрозненные организации и множество различных технологий проведения «революций». Гораздо эффективнее сосредоточить соответствующие ресурсы (интеллектуальные, информационные и организационные) в руках одной структуры, выступающей в качестве координатора «революционных» процессов.
В любом случае конечной целью организаторов новых «революций» является перевороты в Центральной Азии. Тем самым становится очевидно, что захват оппозицией власти в Киргизии будет использован как трамплин для «бархатных» или не очень «бархатных» переворотов в соседних республиках Центральной Азии.