ОПЕРА «ИСКАТЕЛИ ЖЕМЧУГА» В ГАТОБ
Стоит ли говорить о том, насколько сильно я люблю «Искателей жемчуга»? Я думаю, стоит. А началась моя любовь еще в глубоком детстве…
ПРЕДЫСТОРИЯ
Лет с семи я регулярно просила папу поставить мне пластинку с арией Надира «В сияньи ночи лунной…». Исполнял ее Карузо. Я, конечно, французский не понимала, но, отталкиваясь от названия оперы, представляла себе прекрасного юношу, бредущего ночью по пляжу и собирающего жемчуг. Мне казалось, что сбор жемчуга – занятие настолько монотонное и унылое, что песня эта - наподобие «Дубинушки» у бурлаков – для подбадривания и развлечения.
Шли годы, я увлекалась рок и фолк-музыкой, и ничего не предвещало, что я вдруг резко "заболею" классикой и оперой. А, между тем, это произошло. Начав с «Князя Игоря», я с головой окунулась в оперную стихию, и вдруг вспомнила про «Искателей». В каких только вариациях я их не слушала, а на русском мне больше всего нравилась запись с Надиром-Лемешевым. Я выучила половину арий и распевала их до тех пор, пока домашние еще могли это терпеть. Но мне совершенно не везло с видео. Я нашла только один вариант записи этой оперы, и он мне не понравился насколько, что я так и не смогла его досмотреть даже до середины первого действия.
Стоит ли говорить о том, в каком я была восторге, когда эта постановка появилась осенью 2014 года в ГАТОБ! Естественно, я побывала на премьере. Причем, два раза. В первом варианте Надиром был Нуржан Бажекенов, Лейлой - Нуржамал Усенбаева, а Зургой – Дулат Токанов. Второй раз я пошла через месяц, чтобы увидеть (и услышать) оперу в исполнении Зарины Алтынбаевой, Андрея Трегубенко и Максата Макулбекова. Хотя оба варианта – хороши, но второй произвел на меня наибольшее впечатление. Зарина тогда, насколько я понимаю, дебютировала в этой роли, и меня приятно поразило, как красива она была в этом образе, как эффектно двигалась и пела. Их дуэт с Зургой-Трегубенко показался мне поэмой гораздо бОльшей страсти, чем ее отношения с Надиром.
На этой неделе я снова решила встретиться с «жемчужинами», тем более, что состав был тот же, что понравился мне два года назад.
ПРИТЧА О ЛЮБВИ И ДРУЖБЕ
Долгое время для меня «Искатели жемчуга» были вершиной дружбы и любви. Юношеский максимализм либреттистов оперы находил во мне горячий отклик. «Вот это - любовь!» - думала я, - «бросить карьеру Избранной брутальными ловцами жемчуга и сбежать с охотником, которого она едва знает». «Вот это – дружба!» - продолжала я восторгаться, - «позволить другу и любимой сбежать, пожертвовав собой».
Но слова подруги заставили меня очнуться от иллюзий и увидеть суровую правду жизни.
ОПЕРА, В КОТОРОЙ КЛЯТВЫ НИЧЕГО НЕ ЗНАЧАТ
«Они, вообще, о чем думали, когда давали слово?» - возмущалась Мадина. – «Тут хоть один персонаж сдержал свою клятву? И, - заметь! - все обещания даны в торжественной обстановке и при большом количестве свидетелей. И даже это для них ничего не значит».
Да, с этим не поспоришь. Вот смотрите сами.
Зурга после назначения на пост «Главного Ловца Жемчуга» дает слово, что будет охранять своих избирателей и защищать их интересы. (Запомните этот момент, в конце это ружье выстрелит). Надир, неожиданно появившийся на сцене, горячо уверяет Зургу, что он «все понял» в изгнании, и «весь этот сердечный бред больше не повторится». Зурга тоже хвастается, что и он больше не поддастся чарам Прекрасной Незнакомки, из-за которой они, собственно, какое-то время назад и повздорили. Они еще раз скрепляют очередной клятвой (!!!) свою дружбу. Итак, уже четыре клятвы за каких-то несколько минут.
Тут появляется Лейла, скрытая под покрывалом, и собирается всю жизнь провести в молитвах к всемогущему Брахме или Шиве, чтобы у ловцов жемчуга всегда была удача. (Либреттисты не очень разбирались в индийском пантеоне, вдобавок еще и назвали бога-мужчину Шиву «богиней»). Лейле предстоит коротать одинокие дни и ночи на скале и общаться только с богами и верховным жрецом. Зурга не понимает пока, что Лейла – это та самая девушка, из-за которой они с Надиром поссорились. Она скрыта от всех под накидкой. Зурга спокойно и уверенно наслаждается ролью Вожака Стаи и строго спрашивают, готова ли девушка к кардинальному витку в ее жизни. Тут Лейла неожиданно видит Надира, и начинает сомневаться в правильности своего выбора. Но при всех ей неудобно отречься от миссии, скинуть покрывало и гордо удалиться с Надиром в счастливое замужество. Друзья мои, это, все-таки, опера! А в опере все любят усложнять и накручивать. Поэтому Лейла говорит при всех: «Готова!», что на деле означает «может быть». На этом часть с торжественными клятвами заканчивается и начинается, собственно, их нарушение.
Первыми наплевали на свои обещания, как нетрудно догадаться, Надир и Лейла. Сила любви, что уж тут. Их сразу же «застукали» боги, и началась гроза. Весь народ сбежался на скалу и потребовал немедленной расправы над преступниками. Зурга сначала был верен Клятве Дружбы и, за две минуты утихомирив свой народ, милостиво предложил Надиру бежать с избранницей. И тут все в очередной раз могло бы закончиться мирно, если бы не любопытный жрец. Именно он сорвал с девушки покрывало, и Зурга увидел Лейлу, которую они с Надиром когда-то не поделили еще в образе Прекрасной Незнакомки. И с этого момента в спектакле началось то, что именуется «оперными страстями». Кровь в жилах Зурги вскипела, и он, забыв про Клятву Дружбы и про то, что он уже «подавил в себе сердечный жар», отправил обоих на казнь.
Через какое-то время Зурга, вроде бы, одумался и пожалел, что из-за ревности поступил опрометчиво. И вот мы видим еще одну «лазейку» в опере, когда все еще могло закончиться хорошо. Зурга, пользуясь служебным положением, втихаря отправил бы пару в свадебное путешествие, а утром выкрутился перед избирателями, сославшись, в конце концов, на «волю богов». Но Лейла пришла к нему просить за Надира, и этим поступком подбросила дровишек в уже успокоившийся огонь ревности. Что поделаешь, это – опера, и в ней разгул эмоций достигает апогея. Зурга гневно выгоняет несчастную девушку, твердо укрепившись в мысли «Казнить, нельзя помиловать», но тут из кустов появляется рояль. В образе рояля – ожерелье Лейлы, которое он сам ей подарил, когда она, будучи еще ребенком, его спасла. Зурга видит ожерелье и понимает, что запятую из фразы «Казнить, нельзя помиловать» надо все-таки перенести вперед. Наверняка, он много лет назад, когда она спасла его от смерти, поклялся ей чем-то существенно помочь. Ох, уж эти клятвы! Их в этой опере так много на квадратный миллиметр!
И вот здесь – внимание! Помните про ружье в начале действия? Зурга, обещавший народу заботиться о нем, подпаливает поля и кидает людям, доверившимся ему, чудовищную фразу: «Бегите скорее, вы еще, может быть, успеете спасти своих детей». После чего освобождает пленников, велит им бежать, а сам картинно закалывает себя. Ну, да, такую кашу заварил, чем за все это отвечать, проще самоустраниться.
Но при этом я в конце последней сцены почти всегда плачу. Потому что Зургу мне все равно жалко. И жителей деревни, которые со всех ног бегут спасать детей – тоже. И дело не в том, кто - плохой, а кто – хороший. Я плачу, потому что это – опера, и ее талантливое исполнение способно вызвать слезы, даже если либретто трещит по швам, развязка притянута за уши, и ты слушаешь ее в 1001-й раз.
По большому счету, какая разница, о чем идет речь, ведь самое главное в опере – это, конечно, музыка. Если вы любите «Кармен», то вы проникнетесь красотой «Искателей жемчуга», услышите молодого, романтичного Бизе и влюбитесь в эту музыку без памяти. В мотиве, проходящем через всю оперу, есть что-то воздушное, щемящее и лиричное, как воспоминание о первой любви.
ЗАРИНА-ЛЕЙЛА
Конечно, от исполнителей зависит многое. Прочтение оперы становится порой совсем другим. Каждый раз меня это очень удивляет.
Благодаря исполнению Зариной Алтынбаевой я увидела в образе Лейлы новые черты. До Зарины я представляла себе застенчивую девушку, не понимающую силу своей любви к Надиру и оттого не сделавшую правильный выбор, когда еще была такая возможность. И, более того, характер Лейлы на протяжении всей оперы для меня не менялся.
Но Зарина-Лейла – это совершенно другая женщина. Даже закрытая покрывалом, Лейла транслирует то, что ей льстит роль Избранницы, но она слишком беспечна, чтобы оценить последствия этого серьезного шага. Она идет на скалу, грациозно ступая, упиваясь своей красотой и производимым ею эффектом. Это – ее звездный час. Все восторженно смотрят на нее, осыпают лепестками роз.
«Клянусь», - говорит она и наслаждается торжественностью момента и мелодичностью своего голоса. Но вот она замечает Надира, и вскрикивает. Она смущается. Любовь? Нет, скорее, приятное переживание от мужского внимания. И тут она слегка начинает осознавать, что ее выбор, пожалуй, поспешен. Но тогда - почему же она не меняет свое решение? Почему не отказывается от добровольного заточения на скале, уже догадываясь, что оно будет для нее невыносимо? Потому что она – Настоящая Женщина, а, значит, ей свойственно непостоянство. Но при этом она хочет казаться последовательной. Сказала – клянусь, значит, - клянусь! Даже если эта клятва – на несколько часов. Пока «клянусь», а там дальше видно будет.
Но, оставшись на скале одна, Зарина-Лейла начинает догадываться, что ее жизнь больше не будет усыпана лепестками роз. Поэтому она колеблется недолго, увидев Надира снова. А что ей тут одной, на скале, делать? Надир привлекателен, и он ее любит. Но Зарина-Лейла еще легкомысленна, и, даже объясняясь в любви, скорее, играет в любовь, чем на самом деле ее испытывает.
А вот уже через несколько часов, когда она, приговоренная к смерти, приходит к Зурге просить его оставить Надиру жизнь, это – уже совсем другая Лейла. От ее легкомысленности и ветрености не остается и следа. Неожиданное происшествие преображает ее. Она прекрасна, трагична, она полюбила Надира по-настоящему и готова за него умереть. В комнате Зурги Зарина появляется в новом наряде – ослепительном, сверкающем, еще сильнее подчеркивающем ее красоту.
Девушки, сидящие за мной, зашушукались: «Ой, ее что, переодели, что ли, перед казнью?» Ну, конечно, в реальности вряд ли Лейлу бы перед смертью одевали в роскошные одежды. Но опера – это же условный жанр! Я увидела в смене одежды образ ее внутренней трансформации. И теперь в каждом жесте и взгляде Лейлы читалась уже другая, зрелая женщина.
Вообще, Зарина Алтынбаева в который раз поражает меня своим необыкновенным голосом. И при этом она еще красиво двигается и глубоко проживает каждую роль. Жаль, что в этот раз она не танцевала во время дуэта Зурги и Надира. Два года назад танец был и произвел на меня сильное впечатление.
АНДРЕЙ-ЗУРГА
Андрей Трегубенко тоже не оставил камня на камне от моего прежнего образа Зурги. Вообще, я считаю, что эта роль Андрею идет больше всего. В роли Зурги он чувствует себя очень органично, это видно и чувствуется сразу. Он наслаждается ролью, костюмом, антуражем, и это передается зрителю. В который раз убеждаюсь, что женщины в операх совершают неверный выбор, предпочитая баритонам теноров.
Мне очень нравится сцена, когда Зарина-Лейла приходит к Андрею-Зурге просить за Надира. Я больше чем уверена, что если бы Зурга проявил такой неприкрытый интерес к Лейле еще до ее чудесного перевоплощения, мы были бы свидетелями сцены «вот и встретились два одиночества». Но к этому моменту Лейла уже – не та, и она даже не замечает весь этот «танец страсти» Зурги.
Для меня же раньше Зурга был всего лишь жестоким приверженцем морали и нравственности. Я не видела в нем страдающего влюбленного мужчину, чьи чувства отвергли. Андрей играет красиво – жесты, взгляды, нежность, страсть, ревность – дух захватывает. И столько сочувствия вызывает его состояние. Лейла уходит из его жизни, и с ней уходит сама жизнь…
А ЕСЛИ ВСЕ НЕ ТАК ДОСЛОВНО
А если оперу считывать метафорически, то нет никакого внешнего антуража, всех этих скал, жрецов, поджогов… Есть только любовный треугольник, и в фокусе – страдания третьего-лишнего. Он не справляется с переживаниями отвергнутого, и все для него теряет смысл. Он сжигает не деревню, а свое отношение к социальному статусу. Он не заканчивает жизнь, а показывает нам разбитое сердце. Он на время заглушает ревность, чтобы благословить и отпустить тех, кто причинил ему такую боль. И опера заканчивается на самом пике его страданий… Справится ли он в итоге?
А КАК ЖЕ НАДИР?
У вас может сложиться впечатление, что Надир для меня в этой опере вообще стал не важен. Простите меня. Я пока упиваюсь идеей "А что было бы, если бы Лейла все же выбрала Зургу", и, да, Надир для меня отошел на второй план.
Но разве "Искатели" были бы любимой оперой, если бы не ария "В сияньи ночи лунной"? А дуэт Надира и Зурги? Партию Надира в этот раз исполнил молодой тенор Максат Макулбеков. Вокально мне он понравился - пел ровно и красиво. Особенно ласкала уши ария, которую он исполнил, приближаясь к скале, где его ждала Лейла.
Но, скажу честно, мне не хватило реальных чувств Надира-Максата к Лейле. Наверное, это очень сложно - одновременно петь, двигаться по сцене, да еще и переживать сильные эмоции. И я понимаю, что кому-то они даются легко и естественно, а кому-то приходится их в себе специально аккумулировать. А, может, так было именно в этот вечер. Ведь в живом выступлении всегда есть элемент непредсказуемости. Невозможно раз и навсегда "зафиксироваться в своих чувствах" - это ведь - тонкая и эфемерная субстанция. Так что я уже жду "Искателей жемчуга" в следующем сезоне.
* * *
Мы вышли после спектакля в ночь, вдохнули морозный воздух, и моя подруга Гульгена спросила: «Понимает ли этот город, что он сегодня пропустил?»
(В статье использованы фотографии Асель Давлетьяровой и архива ГАТОБ).
