Оксана Тарнецкая. Рассказ «КОММУНА»
ПРЕДИСЛОВИЕ
Этот рассказ - моя дипломная работа в Открытой Литературной Школе Алматы (ОЛША). Написала я его в 2011 году. С тех пор ничего существенного на литературном поприще не пишу. Некогда. Пылится начатая повесть про Кошкин Дом. Мои кошки каждый день оригинальничают, пытаясь побудить меня к документированию их креативностей, но вести блог пока для меня интереснее. Я по сути своей - блогер. Мне нравится участвовать в разных, как сейчас любят говорить, "активностях", а потом делиться этим с народом.
Но мы отвлеклись. Сейчас - презентация моего рассказа, основанного на реальных событиях моей жизни.
Итак, собственно,
К О М У Н Н А
Всем дорогим моему сердцу
коммунарам посвящается
Самый веселый и бесшабашный период моей жизни был связан с Коммуной. Именно так называлась группа бездельников и тунеядцев, проживавших на протяжении семи лет в моем доме. Моя знакомая, побывав однажды у меня в гостях, сказала мне: «Да... уж, Оксана! Такое впечатление, что любой человек может прийти и поселиться здесь. Ты будешь активно обсуждать с ним, чья очередь мыть посуду… во сколько надо ложиться спать… в чем смысл жизни… А поинтересоваться, что он тут делает и, главное, - когда он отсюда уберется, ты никогда не догадаешься!»
В чем-то она была права. Но могу заверить вас, что появление Коммуны в моей жизни не было случайным. Впрочем, давайте по порядку.
В юности я была очарована движением хиппи. «Что может быть лучше, – размышляла я – чем жить и путешествовать в компании приятных мне людей?» Я бредила хипповской коммуной и мечтала когда-нибудь в нее влиться. При этом я училась на физфаке, жила с родителями и была вполне примерной дочерью. Отработав после университета два года учителем физики, я, наконец, взбунтовалась. Я ушла из школы и примкнула к движению «зеленых». В то время мне казалось, что нет занятия прекраснее и благороднее, чем спасать мир от экологической катастрофы и отстаивать право людей жить в гармонии с природой. Одновременно с этим в моем распоряжении оказалось чудесное трехкомнатное жилище. Родители получили квартиру в другом конце города и оставили меня в доме моего детства полновластной хозяйкой. И, хотя дом нуждался в ремонте, и в нем не было воды, я любила его сильно, глубоко и нежно. Через дорогу протекала речка Алматинка, рядом находился самый большой и красивый парк в городе. Я наслаждалась тишиной и покоем в своих «тридцати трех квадратных метрах» и не собиралась менять их на маленькую квартирку в шумном многоэтажном скворечнике.
Но, наверное, мне продолжало чего-то не хватать в жизни, потому что в скором времени грянули перемены.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ЗАРОЖДЕНИЕ КОММУНЫ
- 1. НАЧАЛО. ВИТЯ
В один из обычных майских дней ко мне зашел Витя. Мы подружились еще в школьном туристическом кружке. С тех пор вместе ходили в горы и катались на велосипедах. Внешне Витя был похож на эльфа из фильмов в духе фэнтези. Высокий и стройный, как легкоатлет, загорелый, со светлыми волосами до плеч и смеющимися голубыми глазами. Правда, за спиной вместо лука и стрел у него неизменно находился походный рюкзак.
Он неторопливо опустился в кресло, вытянул свои длинные ноги и поведал мне, что два дня назад ушел из дома.
- Да ну! – удивилась я. – А зачем?
- Родители достали, – лаконично объяснил Витя.
- А где же ты теперь живешь? - поинтересовалась я.
- В парке на лавочке, – просто ответил он и улыбнулся.
Оставлять товарища в беде – это было не по мне.
- А ты поживи пока у меня! – сказала я совершенно естественную для того момента фразу. Но именно она определила течение моей жизни на будущие семь лет. Впрочем, нет! Эта фраза могла бы ничего не значить, если бы не Витин кивок, выражающий согласие.
Витин статус был определен сразу.
- Короче, - сказала я тоном, не терпящим возражения. - Ты теперь будешь мой брат! Для всех. Ну, конечно, кроме моих родителей. Так что вот твоя комната, перетаскивай вещи, и заселяйся. И, кстати! – воды уже почти нет, так что бери канистры и шуруй на колонку.
В первое время нашего совместного проживания я не чаяла в Вите души. Мне нравились его молчаливая отстраненность и грациозная медлительность. В те редкие моменты, когда Витя не смотрел телевизор и не созерцал свой пупок, он помогал мне по дому. Вообще, у Вити следовало бы поучиться закону сохранения энергии. Неторопливо двигаясь по жизни, лишенный амбиций, стремлений и желаний, не имея четкого курса и постоянной работы, он, тем не менее, получал от жизни все, что ему было нужно. Я же в то время придерживалась активной жизненной позиции: «Кто, если не мы?» Вместе с другими «зелеными», не жалея сил и времени, с утра до вечера мы выпускали листовки и газеты, участвовали в акциях протеста, встречались с местными жителями «горячих точек» по всему Казахстану и искренне верили в то, что наши усилия не напрасны. В-общем, дома я бывала редко. Но у меня всегда было спокойно на душе, что мое жилище находится под надежным присмотром. К тому же, Витя любил кошек. А у меня их тогда было трое.
Так мы прожили год. Я сама уже почти поверила, что Витя – мой двоюродный брат. Правда, Витины родители, с которыми он вскорости помирился, думали, что мы - пара. Но меня это предположение только веселило.
К нам в гости часто заходили друзья. И вот однажды…
3. БРАТЬЕВ СТАНОВИТСЯ ДВОЕ
- Знаешь, Ксюша, мне надоело возвращаться домой за полночь. Может, я к тебе тоже перееду? –Рома умоляюще посмотрел на меня.
Его желание было вполне естественным. Хотя Рома был добрым и душевным парнем, в глазах милиционеров он выглядел крайне подозрительно. Черные кучерявые волосы, темно-карие глаза и широкий нос делали его похожим на араба. Его не спасала даже написанная у него на лбу совершеннейшая безобидность. Он опасался выходить из дома без удостоверения личности, потому что органы власти постоянно его требовали. И, несмотря на то, что Рома жил недалеко от меня, за парком Горького, добирался он домой долго, так как все патрули проявляли к нему живой интерес.
Но, несмотря на очевидную логику его аргумента, я была категорически против.
- Ты что, хочешь испортить наши отношения? – на повышенных тонах спросила я. – Ты же сам знаешь, что, живя под одной крышей, трудно не начать предъявлять друг другу претензии! Вот Витя… Он стал совсем другой, когда начал тут жить! Но к Вите я уже привыкла, а терять тебя, как друга, совершенно не намерена!
Рома расстроился и заболел. Он лежал с температурой две недели у себя дома, и я уже стала по нему скучать. В то время он был одним из самых дорогих мне друзей. Я уже не помню, как мы познакомились и сколько лет общались. Роме я рассказывала все свои беды и чаяния, неизменно находя поддержку. Мы часто вместе ходили на какие-нибудь тусовки. Рома работал в Центре Современного Искусства СОРОСа. Пожалуй, единственное, в чем наши взгляды на жизнь не совпадали, было пресловутое «современное искусство». Поломав много копий на дебатах, мы закрыли эту тему для обсуждений. Я считала, что художники в последнее время придают больше внимания форме, чем содержанию, и вообще, занимаются ерундой. А Рома решил для себя, что у меня нет никакого эстетического вкуса.
Когда, выздоровев, Рома снова объявился, я обрадовалась и сказала:
- Ладно, переезжай! Только смотри – если станешь гадким и ленивым, я тебя отправлю обратно!
Так моих «братьев» стало уже двое.
Вместе с уютом Рома принес в дом обширную библиотеку и целую коллекцию табличек. В последней было все – от «Не влезай, убьет!» до «РАСПИСАНИЯ ПОСЕЩЕНИЯ БОЛЬНИЦЫ». Он собирал их много лет по всему городу. Библиотека заняла свое место на книжных полках, а таблички перекочевали в сарай, потеснив Витины картины. Тут следует упомянуть, что Витя вообще-то был художником. Вернее, он учился на худграфе, но я ни разу не видела, чтобы он рисовал. В его личные вещи, кроме палаток, спальников и горных ботинок, входила еще объемная коробка созданных им рисунков и картин. Кто знает, какова могла быть судьба этих шедевров, Ван Гога тоже при жизни не жаловали.
Несмотря на мои опасения, Ромино проживание в доме не только не испортило наши отношения, но сделало их еще более теплыми и близкими. И хотя ведение хозяйства коммунарами через довольно короткое время почти сошло на «нет», они проявляли трогательную заботу, провожая меня в аэропорт и встречая из командировок.
Так прошло еще полтора года.
4. ПОЯВЛЕНИЕ ДЭНА
Собственно говоря, я видела Дениса перед тем, как он пополнил ряды Коммуны, всего один раз и мельком. Но слышала я о нем от Вити много. Дэн работал на горной станции «Т-1» гляциологом, то есть изучал природные льды. Попросту говоря, валял дурака в домике на одной из вершин, раз в два часа делая какие-то замеры. Денис был душой всех компаний, поэтому во время его дежурства на «тэшке» (так в простонародье называли станцию) всегда гостила толпа народу.
Дэн неожиданно заявился в середине февраля, чтобы поздравить меня с днем рождения. Вообще-то мой день рождения прошел двумя неделями раньше, но мне все равно было приятно. Я, наконец, смогла разглядеть это чудо природы вблизи. Худощавый и очень подвижный, с огромными голубыми глазами и растрепанными волосами, он обладал живой мимикой и отчаянно жестикулировал, когда что-то рассказывал.
После торжественных пожеланий в мой адрес Дэн радостно спросил меня, не пущу ли я его сегодня переночевать, потому что жил он за городом, и было уже поздно. Ну, как можно выгнать гостя, который специально пришел, чтобы поздравить меня? Конечно, я согласилась.
Прошла неделя, а Дэн все еще гостил у нас. Потом он ушел на работу на свою «тэшку». Вернулся через несколько дней уже с вещами.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. РАСЦВЕТ КОММУНЫ
- 1. ДЭН ОБУСТРАИВАЕТСЯ
Я, несомненно, считаю, что расцвет Коммуны начался, когда в доме появился Денис. Тогда мы придумали альтернативные названия Коммуне – «Братство кольца», «Бригада» и «Палата номер 6». С приходом Дэна появилась необходимость прописать Правила Поведения Коммунаров. Ранее мы обо всем договаривались полюбовно, но наличие Дэна в доме было сродни торнадо, цыганскому табору и Бразильскому ежегодному карнавалу. Дэн сразу стал лидером, мое слово перестало быть непреложным законом, и мне требовалось укрепить свои позиции.
Перво-наперво были введены жесткие ограничения на потребление спиртных напитков. Таможня в моем лице еще могла пропустить пару-тройку бутылок пива, но вносить в дом водку и распивать ее категорически запрещалось. Алкоголь я не любила, присутствие в пьяных компаниях тоже не доставляло мне удовольствия. А тем более я не желала терпеть это свинство у себя дома. Увидев пару наглядных демонстраций моего гнева, парни приняли первое правило к сведению и предпочитали выпивать в гостях.
Второе правило касалось тишины и покоя. С этим было сложнее. Караванный путь из зала в кухню проходил как раз через комнату, в которую я переехала с появлением Дэна. Поэтому ночные кухонные посиделки и задушевные разговоры мешали мне спать. Еще меня отвлекал от сна телевизор, работающий в соседней комнате. Поэтому по ночам все должны были ложиться спать «по свистку». Другое дело, что время отбоя во многом зависело от того, во сколько домой приходил Денис. Просто войти в дом и тихо лечь спать он не мог никоим образом. Как минимум, ему нужно было поделиться с кем-нибудь из нас свежими новостями. И еще поставить себе на ночь колыбельную, что-нибудь из металл-рока. Он прекрасно засыпал под дикие вопли солистов и похожие на вой бензопилы гитарные соло. С этой же музыки он начинал и свое утро. Бой с Денисом за тишину я вела постоянно. Победы перемежались поражениями, и обе стороны испытывали азарт.
Благодаря Дэну я узнала много нового. Как-то вечером, вернувшись с работы, я имела счастье увидеть, что такое быть "мертвецки пьяным". Тело в ботинках и куртке, храпевшее на диване, раскинув руки, как крылья, наглядно иллюстрировало это литературное выражение. Первоначально Дэн, открыв дверь дома, рухнул на пол, да там и заснул. Но заботливые товарищи донесли его до дивана.
Меня всегда умиляла его застенчивая улыбка по утрам и искреннее удивление при перечислении его нетрезвых «подвигов». Такое выражение лица может быть только у маленьких ангелочков, а у тридцатилетнего мужика по утрам "после вчерашнего" обычно бодун и злая гримаса на помятой физиономии. Его же свежее лицо, бархатная кожа и ясные глаза ассоциировались с альпийскими лугами из рекламы мыла «КАМЕЙ».
Но если у вас складывается впечатление, что Дэн практически не просыхал, то это – совершеннейшая неправда. Он мог веселиться и на трезвую голову. Вообще, диапазон его состояний колебался от дикого восторга до глубочайшего отчаяния. Характер у Дэна был крайне эмоциональный и неустойчивый. Еще он умел хитрить. Но при этом в нем было что-то человечное и притягательное, за что его любили все, включая котов. Когда требовалась помощь – Дэн не отказывал. Он мог выслушать и пожалеть, поднять настроение и вправить позвонок в спине, а также быстро организовать приготовление еды. Когда Денис готовил ужин, в процессе были задействованы даже четвероногие. Как настоящий Том Сойер, он умел создать такую атмосферу, что даже заурядное нарезание салата превращалось в праздник.
2. НЕЗАДАВШАЯСЯ ПРЕСС-КОНФЕРЕНЦИЯ
Вообще-то я никогда не поощряла появление девушек в нашем жилище. Собственно говоря, они у нас и не появлялись. С кем коммунары строили отношения вне дома, я особо не интересовалась. Но морское правило - не брать на корабль женщин - было третьим в нашей Коммуне.
Хорошей иллюстрацией моих предчувствий послужил как-то визит общей подруги Вити и Ромы.
Надо сказать, что тот вечер для меня был связан с волнением по поводу предстоящей наутро пресс-конференции. Впервые я должна была быть модератором на этом мероприятии, поэтому жутко волновалась. Я отказалась от вечерних катаний на санках в горах, чтобы не повредить ногу или руку, не устать и быть утром в хорошей форме. Я даже планировала пораньше лечь спать.
И вот, явившись домой, я обнаружила на кухне своих подвыпивших коммунаров и сидящую рядом с ними хихикающую особу юного возраста.
Шерсть на моем загривке вздыбилась. Строго отозвав Рому в сторону, я начала допрос:
- Это кто еще такая?
- Да, так, одна очень хорошая девушка!
- Вижу, что уже «хорошая». Да и вы сами, кажется, тоже порядком накачались. В-общем, вы можете избежать скандала, только если немедленно пойдете спать. Она у нас остается?
- Ну да, - ответил Рома, виновато пряча глаза. – Куда ж она пойдет так поздно?
- Раньше надо было думать, - не унималась я. – Короче, я сейчас не буду ничего выяснять, но мне нужен полный покой. У меня завтра – очень ответственный день. Я провожу пресс-конференцию! Я и так камер боюсь, как огня, и уже заранее нервничаю, а тут еще и вы!
- Ты не волнуйся, Оксаночка! Мы еще немножечко посидим тихо-тихо, а потом так же тихо ляжем спать.
- Ладно, давай, объясни там всем политику партии.
Я ушла в комнату, которая в тот момент была отгорожена от «караванного пути» на кухню шкафами. Как нетрудно было догадаться, «немножечко» оказалось растянутым на полтора часа. Пару раз я выходила «навести порядок», и всякий раз слышала горячие уверения, что буквально через пять минут все улягутся.
Мой гнев нарастал. И вот, после очередного приступа лошадиного гогота, доносившегося из кухни, я вскочила с кровати, чтобы продемонстрировать всем «Танец Ярости Богини Кали». В темноте я со всей дури врезалась лицом в стоящий на пути шкаф.
Сначала коммунары услышали вой раненой волчицы, потом дверь распахнулась от пинка, и они увидели страшное зрелище. Вылетев на кухню и покрывая всех отборным матом, я плеснула в миску воды и опустила в нее свое пылающее лицо. Коммунаров как ветром сдуло. От неожиданности, вместо того, чтобы оказать пострадавшему первую помощь, они молниеносно расстелили спальники и нырнули в них. Через пять минут на кухне появился Дэн. Он догадался вытащить лед из морозильника, чтобы приложить его к местам ушибов в попытке избежать синяков.
Наутро под моим правым глазом красовался огромный фингал, а щека опухла. Всю пресс-конференцию я провела в темных очках, и модерировал ее мой коллега.
Но после этого случая девушки в наш дом долго не захаживали.
3. ДРАКОН УХОДИТ, ТИГР ПРИХОДИТ. ОЛЕЖКА
Беда нагрянула внезапно. Через три года коммунарской жизни Рома влюбился. Причем, настолько сильно, что решил покинуть нас ради своей избранницы.
«Нас на бабу променял», - осуждающе высказали ему члены Коммуны. После недельного заламывания рук и стенаний, я дала ему месяц срока на то, чтобы одуматься. Время истекло, а Рома так и не возвращался.
Улетев из родного гнезда, он долго не забирал свои вещи. Чтобы как-то развлечься, мы уже планировали устроить аукцион из Роминых шмуток, а его велосипед взять в эксплуатацию. Но тут он неожиданно появился и стал упаковывать свою библиотеку. Коммунары падали наперерез, отвоевывая грудью каждую книжку. Особенный ажиотаж разразился вокруг собрания сочинений Макса Фрая. В конце концов, Рома великодушно оставил нам часть книг «на почитать», а сам удалился строить свое семейное счастье.
На этой же неделе к Коммуне примкнул Олежка.
Олежка для меня всегда был приравнен к национальным святыням. Он был Сосед и Друг Детства. Все мои детские воспоминания, игры, развлечения и даже первый поцелуй были связаны с ним.
Я помню, как в пять лет отвела его в укромное место в саду, где мы обычно проводили время в детских забавах, и тоном, не терпящим возражений, изрекла:
- Все, Олег, мы уже взрослые, нам пора поцеловаться.
Олежка был старше меня на целых полгода, но оказался менее искушен, поэтому он честно признался:
- Я не умею.
- Знаешь, у меня это тоже в первый раз, - доверительно поведала я. – Но я видела в кино, как это делается. Для начала, положи мне руки на плечи. Теперь закрой глаза. А сейчас – самое главное!
Олежка закрыл глаза, подался вперед и неловко чмокнул меня в щеку. Он открыл глаза и стыдливо захихикал.
- Олег, - назидательно заметила я, - взрослые целуются в губы. И это должно быть долго.
Минуты две мы стояли, прижавшись губами и не двигаясь. Наконец, я прервала эту экзекуцию со словами:
- Да, уж! И что только взрослые нашли в поцелуях?
Олежка со мной согласился, и подобных экспериментов мы больше не повторяли. Нас вполне устраивало играть в машинки, лазить по деревьям, спасать листья от гусениц, запускать воздушных змеев, кататься с горки на санках и делать еще множество интересных и полезных с точки зрения детей вещей.
В юности Олег продолжал оставаться моим Соседом и Другом Детства. Правда, виделись мы гораздо реже. Обычно он забегал ко мне, проносился по комнатам, как смерч, ломал что-нибудь ненароком, наконец, падал на стул и замирал. У него чаще всего были два состояния – повышенной активности и полной обездвиженности.
И вот, выйдя из очередного ступора, он сообщил мне о том, что расстался с девушкой и у него кончились деньги. Поэтому дома ему сейчас крайне неуютно. И – не буду ли я так любезна пустить его к себе на недельку? К тому времени я уже привыкла, что в мой дом никто не переселяется, имея счет в швейцарском банке и налаженную личную жизнь.
Появление Олежки напомнило эпизод из мультфильма «Шрэк», когда Осел, сделав умильное лицо и шаркая ножкой, спросил: "Я у вас поживу. Можно???" Как только мы с коммунарами сказали «ДА», он забрался на диван с ногами, выгнав котов, включил телевизор и начал требовать что-нибудь поесть. И тут мы поняли, кого к себе пустили.
4. ОЛЕГ ОБУСТРАИВАЕТ ДОМ
Через какое-то время к нам перестали ходить гости, да и основные жители, кроме Олежки, резко сократили время своего пребывания в «Палате номер 6». Именно последний герой и стал основной причиной "карантина".
Если вы считаете, что до конца познали слово "бардак", я вас разочарую. "Бардак" в житейском его понимании - это всего лишь легкий беспорядок. Олежка со всем размахом расширил и углубил это понятие. Достаточно было двух-трех дней моего отсутствия, чтобы под чутким Олежкиным руководством дом достигал критической точки захламления, после чего из него, как тараканы, разбегались все.
Открыв дверь, я натыкалась на громоздящиеся друг на друге коробки, дрели, отвертки и плоскогубцы, обильно посыпанные гвоздями и шурупами. Далее рабочие инструменты множились и перемежались исписанными листками бумаги, грязными джинсами и рубашками. И, наконец, в эпицентре, как в гнезде, восседал Олег, обложенный тройным слоем бумаг, вонючих носков и чашек из-под чая, сосредоточенно что-то считая на калькуляторе. Его деятельная натура не позволяла ему сидеть сложа руки, и он обычно трудился на нескольких работах. А дома, как газ, заполнял все отведенное ему пространство и претендовал на чужое, используя каждую пядь наших "33-х квадратных метров" в своих личных целях.
Олежка тащил в дом все, что ни попадя. Сразу после переезда он до отказа забил мой сарай и после этого переключился на дом. По возвращению из очередной командировки я наступила на лежащую у порога огромную сеть, которую в первый момент приняла за рыболовную. Я решила, что в мое отсутствие финансовый кризис Коммуны достиг пика, и парни стали рыбачить в протекающей рядом с домом реке. Но оказалось, что это были три сетки для большого тенниса, которые Олег намеревался продать за огромные деньги. После того, как сеть перекочевала под мою кровать, я стала напевать перед сном песню «Земфиры» "Девочка, живущая в сети".
Я все чаще стала вспоминать Рому. Его образ становился все более идеализированным. Ну, что он принес в наш дом? Сумку вещей, полку книг и шкаф с табличками. А какой он был аккуратный... Одежду на спинку стула вешал... Кружку за собой мыл... И спина у него часто болела. Крылья ангельские, наверное, прорезались... От воспоминаний меня отвлекал Олежка, крадущийся мимо на цыпочках с очередным "капиталом".
5. СТРОЙКА ВЕКА
Помимо бардака, Сосед и Друг Детства внес в жизнь «Братства Кольца» и много хорошего. Он был не только инициатором ремонта, но и его непосредственным исполнителем. До него обустройством дома пытались заняться многие. Но заканчивалось это тем, чем и начиналось - уверениями меня в том, что когда-нибудь это, несомненно, произойдет.
Олежка же сразу же взял быка за рога.
На второй день своего пребывания, за ужином, он предложил перенести нынешнюю кухню в другую комнату, а на этом месте сделать ванную и прихожую. Надо сказать, идея мне понравилась, т.к. я давно уже хотела иметь дома ванну, а соседство ее с входной дверью добавило бы пикантность в процесс мытья. Можно было бы попросить обалдевшего от неожиданности гостя потереть мне спинку и подать шампунь.
Олежка так вдохновился установкой воображаемой ванны, что забыл, что воды в доме пока, в-общем-то, и нет. Он бегал из комнаты в комнату с рулеткой, что-то замерял и радостно восклицал: "Ну вот! Я же говорил - влезет!!!" Как говорится, «Остапа понесло». Он детально продумал схему вытяжки для плиты, структуру панелей для ванной и размеры контейнера для сливной воды, который следовало бы закопать под окном.
И, чтобы окончательно меня добить, он придумал отделить мое нынешнее логово от остальных комнат не шкафами, а нормальной стеной с дверью.
Всю ночь мне снился дворец Тадж-Махал, окруженный строительными лесами. Между снующими с гружеными тачками рабочими бегал Олежка и кричал им: "Розовые кирпичи везем направо, белые - налево... А ты чего стоишь? Мешай бетон! Бетон, говорю, мешай! До обеда еще полчаса!"
И, тем не менее, Олег за свои слова все-таки ответил. Вернувшись из двухнедельной поездки, я привычным движением нажала на кнопку дверного звонка и в недоумении застыла. Вместо привычного пронзительного визга пожарной сирены я услышала птичье щебетанье. В голове пронеслась мысль, что я перепутала дверь. Но тут на пороге возник сияющий, как начищенный самовар, Олежка и загадочно произнес:
- Как тебе звонок? Это я поставил! Но это еще – фигня! Пойдем, я кое-что тебе покажу!
Кинув сумки, заинтригованная, я пошла за ним следом. Дойдя до комнаты, в которой тогда жила, я ахнула. Стена! Настоящая! Да еще какая! Собственно говоря, я не знаю, как правильно назвать стену, которая до половины является барной стойкой, а выше – сделана как стеллаж с открытыми проемами.
- Ну, как? – торжествующе спросил Олег.
- Ммм, необычно! Чем-то похоже на обезьянник. То есть человек вроде как живет в отдельной комнате, и вместе с тем в нее может заглянуть любой и посмотреть, что же он там делает.
- Но это же лучше, чем было раньше?
- Намного! Спасибо тебе, Олег! Ты – настоящий друг! В эту комнату мы переселим Витю с Денисом, а я все-таки хочу в отдельную, с дверью. Тем более, что она есть! Ее надо только довести до ума.
Новую комнату мы доремонтировали, когда у меня временно поселился мой немецкий друг и коллега Тиль. Помимо личного обаяния, он имел шестилетний опыт проживания в коммуне в Германии. Он был в числе семи отчаянных любителей природы, которые, устав от цивилизованной жизни, купили большой участок земли вдалеке от поселений. Поставили вагончики, провели воду и занялись натуральным хозяйством. Так и жили вместе, коммуной.
Узнав, что у нас тоже есть подобные "поселения" в отдельно взятой квартире, он изъявил желание у нас пожить. Коммунары с пониманием отнеслись к вторжению Тиля, а он, за неделю проникнувшись к нам симпатией, спонсировал ремонт в моей комнате и даже принял в нем участие. Мы стали говорить всем, что в этой комнате был сделан «евроремонт», потому что делал его гость из Европы.
6. НОЧНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ
Каждый день в «Бригаде», благодаря Олежке и Денису, происходило что-то интересное. Но почему-то ярче всего мне запомнился случай, в котором главным героем выступило третье лицо, имеющее к Коммуне весьма отдаленное отношение.
Был томный воскресный вечер. Олежка деловито стучал молотком, я мыла посуду, а коты сидели вокруг и буровили меня осуждающими голодными взглядами. Все предвещало мирное завершение дня и спокойное наступление ночи. Но тут раздался телефонный звонок. Звонил друг Дениса (назовем его "некто В."). Некто В. был славен тем, что оба его посещения нашей Коммуны заканчивались трагически - я неизменно выставляла его за дверь. Поводом служило то позднее появление в пьяном виде, то раннее громкое пробуждение в воскресенье.
Обрадовавшись его звонку, я решила улучшить наши зашедшие в тупик отношения и предложила ему посетить наш уютный дом. Дабы он мог увидеть меня с лучшей стороны и лично убедиться, что не такая уж я и стерва. Предложение было принято с энтузиазмом, и уже через час В. стоял посреди зала и лучезарно улыбался.
Вечер начался неправдоподобно изысканно - хорошее вино, мясо в горшочках, и уже в этом я должна была гениально предвидеть драматическую развязку. Но я была рада своему возвращению домой из очередной командировки и душевной компании, к которой еще присоединились Витя и моя подруга Женя, и усыпила свою бдительность.
После двух бутылок вина было еще пиво, но все держались хорошо и весело шутили. Когда всё было выпито и съедено, я отправилась спать и пожелала всем того же. Моему примеру внял законопослушный Олежка, а Женя меланхолично села учить немецкий. Но Витя с В. не желали сдаваться. Они долго переговаривались и хихикали в своих спальниках, будили меня звонками на сотку и строили коварные планы. Как потом донесла разведка, они еще кидали дротики от дартца в портрет Земфиры на стене. В два часа ночи они прогромыхали на кухню и закрылись там. О, как мне была знакома эта зловещая тишина в ночной кухне! Сон как рукой сняло.
Дальше все шло по обычному сценарию: мое появление, выплеснутая на пол водка, разбивание стакана и истеричные крики: "Вон из дома!!!" Я чувствовала, что уже повторяюсь, нет былой убедительности, и Станиславский был бы мной недоволен. На Витю, закоренелого обитателя «Палаты номер 6», это и не произвело никакого впечатления, кроме восторга от разбитого стакана. Но В. был потрясен. На мгновение он превратился в соляной столб, потом позеленел и решительно вышел из кухни. Глаза его метали молнии. Он ни секунды не хотел оставаться в этом ужасном доме с его припадочной хозяйкой и стал звонить своим товарищам с просьбой дать ему и Вите политическое убежище.
Витя, в принципе, мог спокойно остаться и дома. Но В., видимо, решил, что Витино пребывание здесь небезопасно для его жизни и здоровья, и что остаток ночи я буду вымещать на нем свой гнев. Поэтому он, закрывая грудью Витю, несколько раз повторил: "Нас выгнали, и мы сейчас уйдем!!!"
Я уже давно успокоилась и предлагала им остаться, но В. был непреклонен. Вот так бесславно закончилось третье посещение В. нашего дома.
7. БУЛАТ И РУСЛАН
Булат, Витин однокурсник, поселился в нашем доме, минуя регистрацию у законной хозяйки. То ли у него кончились деньги на съем жилья, то ли Вите показалось, что пора ввести «новую кровь» в наши стройные ряды, но в итоге я за ужином узнала, что Була уже является полноценным жителем «Палаты номер 6». Надо сказать, что он сразу же вызвал у меня симпатию. Невысокий, коренастый, смуглый и немногословный, он излучал спокойную уверенность в завтрашнем дне. Так что его появление вызвало у меня вздох облегчения. Булат сразу же взял на себя непосильный труд мытья посуды за всей «Бригадой».
Через довольно непродолжительное время он привел своего младшего брата, Руслана, которому в тот момент было всего двадцать лет. Наверное, Булату надоело мыть посуду одному. Руслан с первых же дней стал моим «любимчиком». До сих пор я вспоминаю о нем с нескрываемой теплотой. Он был как маленькое солнышко – всегда улыбающийся, внимательный, заботливый и предупредительный. Рядом с ним всегда было хорошо.
Вообще оба брата не только не создавали мне проблем, но и всемерно помогали – делали со мной уборку, мыли окна и чинили сломанные другими предметы быта. Вещей с собой у них было немного, а расположились они на полу в зале, где царствовал Олег.
Как-то в разгар всеобщего веселья Руслан постелил свой спальник на пол и устроился на ночлег. Несмотря на шум, заснул он почти сразу. Дэн, будучи не совсем трезвым, поставил на полную громкость свою ужасную музыку и от избытка позитивных эмоций начал танцевать. Выделывая разнообразные па, он ненароком наступил Руслану на голову. Если бы Дэн был на месте Руслана, то все живое в радиусе пяти километров содрогнулось бы от криков и нецензурных выражений. Все повернулись в сторону Руса, ожидая его реакции. И что же он сделал? Он открыл глаза, улыбнулся всем и спросил: «Вы все еще веселитесь?» После чего вылез из спальника, аккуратно свернул его и примкнул к всеобщему празднику. Определенно, он был удивительным человеком.
8. ЗОЛОТОЕ ВРЕМЯ
Для меня это на самом деле было золотое время. Утром я, как Брюс Уиллис, шла «спасать мир», а вечером возвращалась домой в предвкушении праздника. Коллеги на работе уже заочно знали всех моих «питомцев» и любили слушать истории о нашей жизни.
- Такое чувство, что ты живешь в мужском общежитии! – сказала мне как-то моя сотрудница Дина. – А почему ты не собрала Коммуну из девушек?
- Вот еще! – возмутилась я. - Не уживется столько женщин под одной крышей. Начнутся всякие распри, дележки территории… Хватит мне того, что в командировках меня селят в комнатах с женщинами! И что они обычно делают? Наставят батарею баночек-скляночек, сядут ногти красить и давай мужиков обсуждать часами! Скукота!
- Да… А у вас – всегда весело! – согласилась Дина. – Ну, что новенького вчера было?
Я хмыкнула, вспоминая.
- Прихожу вечером домой, смотрю – мой фен как-то странно выглядит. Словно его изнутри раздуло, и он оплавился весь. «Что с ним?» - спрашиваю. Оказалось, Олежка сушил на нем свои носки. Одевал на фен носок, и включал. Фен в какой-то момент не выдержал. Самое смешное, что он продолжает работать даже в таком кривом состоянии. А еще мы вчера новую игру придумали.
- Какую?
- Называется «Угадай, кому звонят». После того, как в доме раздается телефонный звонок, присутствующие делают ставки – кого сейчас позовут к телефону. Проигравшие кидают в копилку пять тенге.
- И много уже набрали?
- Ну, вчера только три звонка было. Так что пока – немного. Главное – чтобы копилка хранилась в недоступном месте. А то даже на торт не насобираем. Да, и у нас кот новый появился.
- Так у вас же и так сейчас - двое!
- Ну, где двое, там и трое. Чего там! Зато знаешь, как он необычно у нас появился? Приезжаю я позавчера из Семипалатинска, а Денис мне и сообщает: «Пока тебя не было, к нам приходил кот. Мы сидим на кухне вечером, ужинаем, вдруг – из погреба: «Мяу, мяу…» Открываем – кот! Знаешь, какой породы? Русский голубой!»
- Это что за порода такая? – удивилась Дина.
- Да я тоже не знаю. Ну, ты слушай! Вот я Дениса и спрашиваю: «А что дальше было?» Он говорит: «А мы его выкинули. Отнесли на речку.» Я давай сердиться: «Кот к нам сам пришел! А вы его – выкинули! Как можно было выкинуть кота, который сам пришел!? Да еще и через погреб!» Денис продолжает: «Да погоди ты кипятиться! Дальше слушай. Через час кот опять орал из погреба». Я: «Ну?» Денис: «Ну, мы его опять вытащили и на речку отнесли». Я: «Блин!» Денис: «Да ладно тебе – он опять придет!» И точно – через часа полтора из подвала послышалось мяуканье. Я открываю подвал, а там сидит такое… Что я сразу же восхищенно произнесла: «Какая погань!» Так мы его Поганью и зовем.
Дина вытерла выступившие от смеха слезы и снова уткнулась в компьютер. Я не стала договаривать, что остальных наших котов звали Тубзик (из-за склонности ходить в туалет, куда не следует) и Проша (сокращенно от Проклятье Рода Баскервилей).
9. СОВЕТ СТАРЕЙШИН
Чтобы ужиться таким разношерстным составом в ограниченном пространстве, требовались гибкость и хорошее чувство юмора. Особенно, последнее. Поэтому мне кажется, что год, когда нас было шестеро, был самым смешным и интересным.
Происходило много удивительно прекрасных моментов как всеобщего единения и братства, так и жестокой войны чуждых друг другу разумов. Устав от междоусобицы, Денис, как бессменный лидер, собрал на кухне Совет Старейшин.
- Мужики! – начал он свою речь. – Сейчас на дворе зима, и не время для перемен. Давайте мирно доживем до лета, и потом отчалим отсюда. В конце концов, Оксане пора уже устраивать свою личную жизнь.
Он выразительно посмотрел на меня и продолжил:
- Поэтому в наших интересах перестать выяснять отношения. Мне, между прочим, тоже много чего не нравится в вас всех, но я же терплю! Почему тогда Витя с Олежкой постоянно заедаются? Мы тут друг друга специально не выбирали, так что будем жить и придерживаться цивилизованных форм общежития.
Он закончил свою речь и предложил всем выпить. Расчувствовавшись, я даже разрешила им устроить санкционированную пьянку, правда, в разумных пределах.
ЧАСТЬ 3. ВСЕ ВОЗВРАЩЕТСЯ НА КРУГИ СВОЯ ИЛИ РАЗВАЛ КОММУНЫ
- 1. ПРИХОД НУРДУЛЛЫ
Признаться, я не хотела пускать в «Палату номер шесть» Нурдуллу. Интуиция подсказывала мне, что его приход знаменует собой большие перемены. Но все-таки я разрешила ему пожить у нас какое-то время.
Нурдулла был моим коллегой из Аральска. Он работал в экологической организации и снимал документальное кино. Его фильм даже занял призовое место на Центрально-Азиатском Фестивале Экологической Журналистики. После победы на фестивале Нурик решил перебраться в Алматы. Я не знаю, где он ночевал первые полгода, но днем он часто сидел у нас в офисе, что-то сосредоточенно ваяя на компьютере. Он дружил с нашим волонтером Кешей.
К тому моменту мой дом уже давно напоминал Теремок из известной русской сказки. Если бы я в то время внимательнее перечитала сказку, то знала бы, чем закончится дело. Шестым по очереди в Теремке появился Медведь, который его и развалил. Теремок ведь не резиновый, и вмещать в себя до бесконечности не мог.
Но Нурдулла смотрел на меня с надеждой, снизу вверх (он был ниже меня ростом), и в его глазах отражалась нелегкая судьба молодого таланта, ищущего признания в большом городе. Я немного помялась и с тяжелым сердцем согласилась.
Нурик долго кочевал из комнаты в комнату в «Палате номер 6», потому что все спальные места были уже заняты, а коммунары не хотели тесниться. В конце концов он нашел себе какой-то уголок. Первое время он развлекался тем, что дерзко гонял котов, но быстро понял, что это снижает его шансы «вида на жительство».
Конечно, Нурдулла не делал ничего специально для того, чтобы проект под названием «Коммуна» закончился. Он ни с кем из старожилов не воевал, соблюдал Правила коммунаров и готовил очень вкусный плов. Но Лифт не может двигаться перегруженным, и кому-то следует из него выйти. Дни Коммуны были сочтены.
Но, перед этим, все же, случилось что-то необычное.
- 2. МЫ СТАНОВИМСЯ ЗВЕЗДАМИ
Нурдулла с Кешей неожиданно решили снять про Коммуну фильм с одноименным названием. Правда, с нашей реальной жизнью он имел мало чего общего. В фильме коммунары воровали с помощью кота вещи с чужих балконов, связались с мафией и делали еще много странных действий. В общем, говоря словами Масяни: «Все современное кино – про бандюков».
Коммунаров играли авторы фильма – Нурдулла и Кеша, и еще несколько молодых актеров. На время съемок Кеша тоже перебрался жить к нам. Я пару раз уходила с работы, чтобы смотреть, как они снимали кино.
Для эпизода с воровством белья Нурдулла с Кешей втихаря взяли на выездные съемки Рыжика.
Вечером я устроила им взбучку.
- Так, чья была идея? – грозно спросила я.
- Моя, - сказал Кеша, пряча глаза.
- Кеша, я много чего тебе прощала, но если бы с Рыжим что-нибудь случилось, ты знаешь, что бы с тобой было?
- Ну, мы же аккуратненько!
- Как вы вообще могли научить кота воровать белье? Вы что, переплюнули Куклачева?
- Да это было просто, - хихикая, неспешно начал Нурдулла. – Мы нашли балкон на втором этаже, на котором сушилось белье. Наши актеры – парень с девушкой – типа коммунары – одели Рыжику на шею ошейник с поводком…
- Да, да, – воодушевленно перебил его Кеша. – И они подбросили кота вверх! А он зацепился за белье когтями… Ну, кот же летел в воздухе! И он пытался за что-нибудь зацепиться! И вот – он зацепился! За белье! И оно, под тяжестью кота, с веревки упало вниз! Прямо в руки парня и девушки!
- И сколько дублей мой кот летал с дикими воплями на балкон и обратно? А если бы он отцепился и убежал? Вы же были аж на первой Алматы! Где бы вы его искали?
- Да мало было дублей, - замялся Кеша.
- В следующий раз – спрашивайте меня, когда такие вещи планируете. А то я приду вечером – а в доме нет стены! Окажется, что вам по сценарию надо было взорвать бомбу!
- Что ты! Мы бы непременно спросили у тебя разрешения, если бы хотели заложить бомбу! – толкая Кешу локтем под ребра и давясь от смеха, сказал Нурдулла.
- А откуда среди коммунаров появилась девушка? – не унималась я. – Кота, мафию и бомбу я еще могу пережить, но девушка – это же грубое искажение реальности!
- А, ну это была не девушка-коммунар, а как бы невеста одного из парней, живущего в Коммуне, - объяснил Нурдулла. – Из-за нее-то вся каша и заварилась. И дом, в конце концов, у коммунаров из-за нее и отобрали. Ну, вот мы доснимаем, и ты сама все увидишь!
«Братство Кольца» с нетерпением ждало, когда будет закончено кино, чтобы посмотреть его «в кругу семьи». Я тоже поучаствовала в съемках в эпизодической роли новой хозяйки дома. Я появлялась в кадре в самом конце и осматривала дом.
Но полной версии фильма мы так и не дождались.
- 3. ПЕРВЫЕ ПОТЕРИ
По возвращению из Москвы я застала дома только сонного Витю.
- Где все? – спросила я, почуяв неладное.
- Денис ушел жить к Гаэль, Була с Таней решили расписаться, Руслана забрали в армию, а остальные где-то шарохаются, - позевывая, сообщил мне Витя.
- Руса? В армию? Как вы могли его отдать? Нашего Руса! Почему вы ничего не сделали?
Я была вне себя. Мой мир рушился, и я ничего не могла с этим поделать. То, что Булат встречался с Таней, я знала. Но они встречались уже давно, и Була не говорил мне, что планирует создавать семью. У меня было чувство, что меня не было, по меньшей мере, полгода. А прошло всего десять дней…
- А кто такая Гаэль? – продолжала я допрашивать Витю.
- Француженка.
- И что, у них - прям так все серьезно?
- Похоже на то.
Да… Новости меня изрядно ошарашили.
Через какое-то время появился светящийся Денис, и познакомил меня со своей Гаэль. То, что у них на самом деле все серьезно, было видно невооруженным глазом. Була тоже вскорости зашел, чтобы попрощаться и успокоить меня, что Руслан просто уехал в родной аул. В армию его не забрали, хоть и грозились.
Но мне все равно было грустно. Места в доме стало больше, громкую музыку уже никто не включал и не вваливался за полночь «на рогах», но это совершенно не радовало. Олежка с Витей снова стали конфликтовать, и некому было их мирить.
Через два месяца съехал и Витя.
Я ушла с головой в работу, чтобы заполнить возникшую в душе пустоту. Я утешала себя тем, что все хорошее когда-нибудь кончается. И даже неплохо, что оно кончилось для меня так неожиданно. Было бы гораздо хуже, если в какой-то момент Коммуна стала бы меня напрягать.
ЭПИЛОГ
Мне очень нравился роман Маркеса «Сто лет одиночества». Больше всего меня очаровывала идея этого произведения. На пустое место приходят люди и начинают обустраиваться. Потом в течение ста лет описывается их жизнь, быт, рождения и смерть, любовь. И заканчивается роман тем, что люди покидают это место, а ураган сметает все, что было построено. И в конце остается то же самое пустое место, что и было в начале. Я восхищалась красотой сюжета и глубокой философией романа.
И вот в моей жизни произошло нечто подобное. Через семь лет я снова осталась одна в своем любимом доме. И эти семь лет, хоть и были до чрезвычайности насыщенными, пролетели неправдоподобно быстро. Мне только жаль, что мы ни разу не сфотографировались полным составом.
Вместе мы больше не собирались. Даже идеи такой не возникало.
Олежка по-прежнему является моим Соседом и Другом Детства. После женитьбы он стал забегать совсем редко. Но я почти каждый день вижу его во дворе, сосредоточенно творящим шедевры наружной рекламы.
Витя ничуть не изменился, по словам наших общих знакомых. Чем он занимается, как всегда, окутано покровом тайны. Говорят, он стал ездить за границу.
Руслан несколько раз звонил мне. Он снова вернулся в Алматы. Живет сейчас с семьей брата.
Денис и Гаэль поженились и начали общее дело.
А у Ромы растет сын.
Через год после проекта «Коммуна» в моем доме так же спонтанно начал реализовываться проект «Приют для бродячих животных». Приют, как и Коммуна, был одним из моих заветных желаний. Но это – уже совсем другая история.
2011 г.