Охотник из Добруша

Полтора процента животных мира водится в Беларуси. Это примерный подсчёт. Здесь обитают 74 вида зверей и 300 видов птиц, что больше, чем в Литве, но меньше, чем в Украине – соседних странах. Для здешних охотников достаточно угодий. Немало их и в «нижнем правом углу» Беларуси – в её юго-западной Гомельской области. Её уроженец, тридцатичетырёхлетний Александр Шевченко стал охотником в восемь лет. Эти леса, луга, озёра и болота знает, как свои пять пальцев.

Когда прогремело в Чернобыле

Любовь к охоте Саше привил отец. Впрочем, и сам он школьником был любителем прогулять занятия в школе, променяв их на хождения по лесам и лугам да стрельбу по уткам. Но, когда ему было восемь, на дворе был 1986 год – в апреле на Чернобыльской атомной электростанции произошёл взрыв реактора – одна из самых страшных аварий в новейшей истории человечества. От белорусского городка Добруш, где родился и рос мальчик, - рукой подать до города Чернобыль соседней Киевской области Украины. Многих жителей Добруша эвакуировали, отправив временно жить в другие города и республики бывшего Советского Союза.

Семья Шевченко переехала на несколько лет в Карелию, в Россию. Там Саша продолжил учёбу в школё. Однако её директор тоже оказался родом из Беларуси. И то ли как земляку, то ли как товарищу по увлечению порой давал Саше ружьё, брал с собой на охоту. К тому же он дружил с отцом мальчика. У Шевченко-младшего был даже доступ к сейфу директора, где хранилось ружьё. Правда, его школьник без спросу всё же не брал. Свободно он мог «обращаться» только с директорской собакой, а стрелять руководитель школы давал ему уже в поле.

Второе рождение ружья

Охотничий свой «стаж» Саша прервал только в армии. После его службы в советских Вооружённых Силах семья решила возвращаться домой, в Беларусь. Вслед за ними пришёл контейнер с вещами, а в нём – отцовское ружьё, с которым паренёк ходил на охоту в Карелии. Насколько он теперь может вспомнить, по правилам, оружие следовало упаковывать отдельно и оформлять как особый багаж. Но его пересылали вместе со всем семейным скарбом. Об этом сам стрелок позже чуть не пожалел. Когда он достал ствол из контейнера, то обнаружил кусок льда, а это не просто вредно, а губительно для охотничьего ружья. Оно, вспоминает Саша, было просто замотано в тряпки и заржавело.

- Помню, как сейчас, мужики-грузчики заносят домой мебель, а я, сдалбливаю лёд от замёрзшего ствола, - рассказывает он. – А к тому времени не стало папки, и ружьё мне было дорого, в первую очередь как память о нём. Сколько у меня просили продать ружьё! Нет. Я никогда в жизни его не продам, даже если будут предлагать очень большие деньги. Может и куплю себе новое, но это оставлю как память.

Позже Саша всё же привёл ружьё в порядок и со временем снова стал ходить на охоту, оформив ствол должным образом в Белорусском обществе охотников и рыболовов. На охоте он пропадает порой до четырёх дней в неделю. Так уж выпадают его свободные от работы дни. Беседуя об этом, мы с ним в один голос пошутили, что, если бы он был свободен семь дней в неделю, может семья его и вовсе не видела бы дома целую неделю.

С кабанами «нос к носу»

Для уже взрослого Александра Шевченко охота стала и образом жизни, и способом отвлечься от рутинных и бытовых дел. Иногда он может просто бродить по лесу, по лугам и озёрам с раннего утра до позднего вечера с ружьём, вернуться домой без добычи, и этот день для него не пройдёт бесследно. Он непременно увидит что-то новое, заприметит интересное в поведении зверей, птиц, чего раньше не видел и не знал. Охотник очень хорошо знает повадки местного зверья, но всё равно постоянно открывает для себя их снова и снова. Чтобы подойти к зверю, например, к лосю, хотя бы на расстояние выстрела, нужно знать его поведение. Бывает, что повезёт подобраться к животному с такой стороны и с такого расстояния, что оно тебя не видит, но лишь сделаешь шаг – убежит, да так, что глазом моргнуть не успеешь.

- Обычно выйдешь в поле - не видно ничего, - говорит охотник. - Прислони к глазам бинокль, и приметишь свиноматку с полосатыми кабанчиками.

Однажды тихим утром Александр на окраине Добруша услышал топот копыт. Такой, что, казалось, бежит целое стадо кабанов. Висел густой туман, видимость была очень плохой. Охотник присел на корточки – неподалёку в сторону города мчалось стадо кабанов численностью голов 15. Кто их так напугал, Шевченко предположить не мог. Первой бежала свиноматка, рядом – три кабана, остальные – маленькие поросята. Здоровые кабаны, языком Саши, «чёрные, як смоль», а маленькие кабанчики украшены продольными полосками вдоль спины. Охотник говорит, что стадо его видело, поэтому скорости не сбавляло. Особенно забавно было наблюдать за потомством. Поросята отставали от старших, поэтому боялись, что их сейчас схватит охотник, и изо всех сил старались бежать быстрее, визжали, пищали... «Что, не успеваешь за мамкой? Давай скорее!», - кричал им вдогонку Александр, даже не сняв ружья с плеча.

Но было и такое, что мужчина почти носом к носу столкнулся со стадом диких кабанов, вышедших из кукурузного поля. С ружьём, которым был вооружён Шевченко, он мог такому зверю разве что пятак пощекотать. Кабаны посмотрели на него, развернулись и дали дёру. Глядя на то, как гнулась и падала кукуруза, А. Шевченко предположил, что в стаде было с два десятка животных. Такие толпы диких кабанов в этих краях – обычное дело.

Кабанов в лесах юго-восточной Беларуси немало. И они, уверен охотник, вредны для сельского хозяйства. В поисках пропитания: жучков да червей – кабан порой роет такие канавы, что не только проехать, пройти пешком по полю бывает очень сложно. И роет он не только в дубовых лесах, но и по посевам. Охотник говорит, что, глядя на вырытые диким кабаном канавы, складывается ощущение, будто прошёл тут бульдозер, а не животное.

Косуль на Гомельщине не меньше. Но она, говорит Александр, не так вредна и очень красива. Правда, охота на косулю запрещена. На лося охотиться можно. Главное – иметь лицензию, которая даёт право отстрела энного количества конкретных животных на один сезон. Сезон длится месяц-два, но «выработать» норму удачливый, опытный охотник может и за два-три дня. Чтобы ходить на птицу, зайца, лису, волка, сороку, ворону, серую цаплю, лицензия не требуется – достаточно так называемой путёвки. Охота на них при наличии путёвки разрешена в любое время года и в любое время суток.

Выстрел – две булки хлеба

Таких людей, которые жили бы бедно и кормились бы одной охотой, уже нет, говорит А. Шевченко. Само это занятие – удовольствие не дешёвое, поэтому статус охотника уже говорит о том, что перед тобой – небедный человек. Если говорить о цене трофеев, то убитая лисица особой ценности для охотника не представляет: шкура напоминает собачью, особых изысков в ней нет. Хотя её, конечно, можно сдать. Есть на кожевенных предприятиях пункты приёма шкур, но там ещё нужно «пройти экзамен» на качество. Да и не особо много выручишь за лисью шкуру, поэтому редкий охотник оправдает даже затраты на проезд из Добруша в Гомель, чтобы сдать шкуру убитой лисицы. Да и при стрельбе ведь охотник тоже несёт расходы. Один выстрел из ружья дробью стоит восемь тысяч белорусских рублей. Это примерно две булки хлеба. Немало охотится в Гомельской области россиян. Ведётся охота даже, как ни странно, близ зоны, заражённой вокруг взрыва на Чернобыльской атомной электростанции.

Ранил друга… в шапку

Один раз в три года охотник обязан перерегистрировать своё оружие, раз в десять лет – продлевать права на охоту. К обычной «корочке» охотника в Беларуси прилагается документ, в который заносится вся информация о допущенных охотником нарушениях. «Корочка» охотника выдаётся в Минске (как у водителей транспортных средств, но она даёт одновременно право на ношение и хранение охотничьего оружия), а талон к ней – в каждом областном центре республики. Александр Шевченко выписал его в Гомеле и ежегодно платит членские взносы. Не вступив в областную организацию Белорусского общества охотников и рыболовов, а имея на руках только «республиканские» права охотника, он бы всякий раз гораздо больше платил за свои выходы с ружьём. Находясь в поле, он носит с собой путёвки (в них нормы добычи зверя не устанавливается) и лицензии для охоты на конкретных зверей и птиц. В документе указано, когда именно охотник может промышлять и кого.

Среди охотников, кстати, тоже существуют свои правила. И свой самосуд. Если узнают, что ты охотишься без лицензии, накажут; если выяснится, что травишь чужих собак, используешь чужие угодья, отметелят так, что не рад будешь. И вообще, если у тебя нет охотничьих разрешений, то ты всего-навсего человек с ружьём, а не охотник.

А ещё действует целый ряд правил, которые помогают охотникам избежать несчастных случаев, не выстрелить друг в друга. Несколько лет назад Александр сам чуть не застрелил своего товарища Михаила. Во время охоты вступают в силу такие инструкции, которые ни в коем случае нельзя нарушать. Если погонщики с собаками гонят зверя, а другие охотники расставлены по своим местам, им категорически запрещено менять своих позиций. Но в этот раз почему-то опытный охотник Михаил рванул за зайцем, когда зверь пробежал между ним и самим Шевченко. Александр друга не заметил, вскинул ружьё – выстрел!.. В зайца попал, это было видно чётко, но что-то не так… Оказывается одна дробинка, отскочив от земли, рикошетом попала в ушанку товарища, прошив головной убор и, к великому счастью, не влетев ему в голову. Перепугались все, в первую очередь, стрелявший Александр. Руководитель группы охотников дядя Лёня, прибежав на место, хорошенько взгрел Михаила – ведь именно тот побежал за зверем на линию огня своего друга. В шапку раненный охотник ещё просил прощения у А. Шевченко за свою оплошность.

Вредина рыжая?

Порассуждали над тем, почему зверья стало в Беларуси не так много, как раньше. Осенью, говорит Александр, всякой дичи, особенно птиц, истребляется очень много. Причём и охотниками, и лисой, которая, говоря словами моего героя, «истребляе всё, шо шевелится». До открытия сезона охоты Шевченко ездит в угодья, где любит побродить с ружьём, и наблюдает, кто обитает на этой территории, на кого можно охотиться. Лисы в поле встречается предостаточно. В радиусе полтора-два километра их можно увидеть сразу до пяти. Засилье этого зверя, по мнению охотника, ведёт к сокращению тех видов животных, которыми он питается. А поощрять отстрел перестали. Раньше в охотобществе давали хоть какую-то копейку охотнику за принесённый хвост.

Александр Шевченко говорит, что стреляет на охоте в лису, когда она совсем уж под ружьё бежит. Он считает, что рыжая тоже, как и кабан, наносит слишком много вреда природе: ворует свиней и козлят у крестьян, таскает яйца у птиц. Разносит лисица и бешенство. Однажды прибежала такая красавица на Добрушский фарфоровый завод. Успели вызвать спасателей – её быстро схватили и вывезли. К счастью, она никого укусить не успела.

От имени «батьки»

Вообще Белорусское общество охотников и рыболовов когда-то было более активным, считает он. Чтобы стать его членом, требовалось сдать экзамен, выполнив нормативы на так называемый охотминимум: умение стрелять, вести себя в поле, обращаться с дичью. Кроме того, новоиспеченный охотник был обязан поработать на благо угодий и самого животного мира: помочь строить кормушки для лосей, прикормить зайцев зимой и так далее. Сегодня же достаточно заплатить за сами права.

А. Шевченко рассказывает, что с 2012 года в Беларуси запрещена весенняя охота. В эту пору гуси, утки возвращаются из тёплых краёв, гнездятся, приносят потомство, и до 40 процентов этих птиц гибнет от охотников. Чтобы сохранить численность пернатых, был ведён такой запрет. Говорят ещё, будто весенняя охота на пернатых в Беларуси будет вообще запрещена. И сам охотник с таким табу согласен. За те десять с небольшим лет, что прошло с момента возвращения его семьи в Беларусь из России до нашей с ним встречи, птиц на Гомельщине заметно поубавилось. «Когда-то в лесах и лугах над головами их летали тучи. Сейчас бывает, что за несколько часов брожения по берегам озёр встретишь их столько, что пальцев на руках хватит, чтобы посчитать», - с грустью произносит Александр.

За тем, чтобы соблюдались правила охоты, следят инспекторы лесного хозяйства. Охрану окружающей среды контролируют ещё и «зелёные» - ведомство республиканское, действующее от имени Президента Республики Беларусь.  По словам Александра Шевченко, для «зелёных» ранг пойманного браконьера не имеет никакого значения. Будь ты генерал, выехавший с ружьями пострелять кабанов, или министр, привыкший проводить выходные на охотничьих угодьях, если выяснится, что нарушил правила, накажут так, что мало не покажется. В Беларуси с этим строго. «Батька этим жёстко занимается», - резюмировал Александр, имея ввиду Главу государства. Одновременно за правилами охоты и вообще поведения в «зелёной зоне» следят и егери. Нельзя охотиться, расчехлять ружьё на расстоянии менее одного километра до населённого пункта.

На что способен волк

Чаще всего Александр Шевченко охотится один. Так, говорит, даже результативнее у него получается. С бригадой других охотников стал ходить на зверя лишь в последние два года. В таких выходах ему интересны простое людское общение, загон дикого зверя… Это возможно лишь в компании охотников. В одиночку этого не сделать. Но тем и ценна такая охота, когда человек выходит со зверем один на один, и ему приходится выслеживать животное, подкрадываться к нему, наблюдать за ним, выслеживать дичь. Да, и места охотник себе сам выбирает те, где больше никто не охотится, где тихо, и дичи больше.

Бывало не раз, что Шевченко с другими охотниками загонял волка. При этом любой охотник, пуская вслед этому зверю собственную собаку, рискует её потерять, поэтому в таких случаях хозяин должен быть максимально близко к своему четвероногому другу. Отчаявшийся волк в последнюю минуту может разорвать нескольких собак. В состоянии эйфории этот зверь способен на многое. Однажды Александр с товарищами гнал волка на джипе. Когда у животного уже не было сил, оно просто бросилось под машину.