Один за барной стойкой
Причем я люблю это делать один. Когда сидишь за барной стойкой один и в хорошем месте, тебе обязательно встретится масса интересных людей.
Вот, к примеру, в Лондоне прошлым летом у меня за вечер как-то сменилось шесть собеседников. И каждый был полноценный, со своей историей, хоть садись и книгу пиши.
Присел, к примеру, рядом худощавый седой дядька лет пятидесяти. С ним красивая женщина лет тридцати пяти, яркой азиатской наружности. Я на него глянул – а у него на плече татуировка с молотами. А я, так вышло, знаю, что это значит.
- Вест Хэм? – спрашиваю у мужика. И точно. Оказалось, действительно бывший футбольный хулиган из банды «Вест Хэм Юнайтед». Майки зовут. Did a lot of insane things, говорит. Вся морда в шрамах. Сейчас остепенился, женат. А жена – вы сейчас офигеете – казашка из Узбекистана! В Лондоне. Замужем за бывшим футбольным хулиганом. Вот это жизнь, я понимаю.
За мужиком подсела бразильянка лет сорока пяти. Оказалась бразильским аналогом Греты Тунберг. Полчаса мне рассказывала про амазонские леса. По количеству выпитого и нервному смеху я, наконец, с ужасом понял, что это все-таки флирт, и стремительно свинтил в туалет. По возвращении бразильянку не застал – возможно, улетела-таки спасать свои леса.
За ней был турок, молодой, толстый и грустный. Рассказал душераздирающую историю о том, как с партнерами они сделали стартап и почти заработали миллиард долларов, но стартап погубили происки конкурентов. Я суть стартапа, как ни вникал, понять не смог – то ли сервис знакомств для собак, то ли аналог Airbnb для платных туалетов. В конце концов турок понял, что я в его историю не поверил, и обиженно свалил. Дурак я все-таки. Надо было познакомиться и вложиться в идею, сейчас купался бы в деньгах.
И я всегда думал, что такое возможно только в Лондоне, или в Амстердаме каком-нибудь. У нас народ не такой общительный, думал я. У нас народ на человека, в одиночестве сидящего за баром, будет смотреть странно.
Да, я именно так и думал. До прошлой субботы. Потому что в прошлую субботу я присел в одном из маленьких алматинских баров, название которого я вам не скажу, потому что там было слишком хорошо. И, представьте себе, снова начали происходить удивительные вещи.
Сначала рядом присела молодая пара из Минска. Он здесь работает, а она к нему прилетела на пару дней. Что меня в этих ребятах поразило – они без заминки выговаривали «Нур-Султан» и «улица Назарбаева». Как будто так и надо. Как будто никаких Астаны и Фурманова не было. Никакого внутреннего сопротивления, мне бы так. Хвалили батьку. Ругали батьку. Из общения с ними у меня сложилось впечатление, что нынешний Минск – это батька и программисты. Или программисты и батька. Причем им там друг с другом вполне ок.
Потом в бар вошел какой-то чувак, и когда он заговорил, к нему повернулись решительно все девушки в баре, а когда заговорил второй раз – и все парни тоже. Потому что у живого человека такого голоса быть не могло. Это был какой-то оживший Левитан. Он своим голосом мог бы, наверное, тысячные толпы успокаивать, заклинать змей, разбивать сердца. Может он так и делает, фиг его знает, я не успел спросить. Он выпил два коктейля и ушел. Девушки дружно вздохнули.
Потом вошел очень представительный дед с красивой седой бородкой. Такими в советских фильмах изображали художников. Для художника дед был слишком хорошо одет, и вообще мне показалось, что он забрел из близлежащего театра отметить премьеру. Он был в галстуке-бабочке и старом роскошном пальто. Бармены обняли его как родного, и тут я понял, что ни черта не знаю о городе, в котором живу. Дед пил виски и о чем-то трепался с барменом на сорок лет моложе себя - короче, жил полной жизнью.
Когда сидишь один на баре в хорошем месте, часто происходят интересные вещи. Важно быть к ним готовым. Хотя, когда ты к ним не готов, иногда даже интереснее.
Пост с ФБ