Один день в Жанаозене

Редакция Vox Populi предложила Bazhkenova съездить на День Независимости в Жанаозен. Гульнара написала для нас шикарный авторский очерк. Так что сегодня у нас не просто репортаж, у нас очерк - редкий для журналистики жанр.

- Здравствуйте, вы кто будете?

- Блогеры из Алматы.

- Что здесь делаем?

- Приехали на выходные посмотреть Жанаозен.

- Здесь нельзя стоять.

- Почему?

- Нам велели никого не пускать на площадь.

- Но вы не можете, - я пожала плечами и улыбнулась, - это общественное место и я имею право здесь стоять.

Полицейский посмотрел на меня жалостливо и неожиданно начал почти уговаривать.

- Начальник говорит, чтоб я вывел вас с площади.

Голос по рации подтверждающе орал, требуя гнать нас прочь.

- Ну, дайте мне рацию, и я сама объясню вашему командиру, что вы не можете прогнать меня. Экий вздор!

Рацию мне не дали. Быстро переговариваясь с начальством, полисмен удалился в свой автомобиль. Всего возле площади было штук пять патрулей, одни стояли, другие ездили вокруг, подозрительно глядя на пешеходов.

День Независимости Жанаозен встречал в режиме усиленных мер правопорядка.

Лютый холод и пронизывающий ветер. В Казахстане у них везде особый характер. Мое детство прошло на севере и меня трудно удивить суровой погодой. Но в Жанаозене она ни на что не похожа – это фактически уже враждебная среда обитания. Это понимаешь, еще сидя в теплой машине, на полпути из Актау, глядя на почти марсианский пейзаж за окном. Голая, серая, промерзшая земля без снега выглядит убогим голодранцем, оставшимся без шубы посреди зимы. Высунь на секунду палец на улицу, и, кажется, от него останется только костяшка; ветер здесь даже не пронизывающий, а жестокий, он как будто норовит содрать с вас кожу. Враждебная среда выковывает особый характер – он в силу природных обстоятельств не может быть мягким и деликатным. Ведь тогда здесь не выжить.

Всю дорогу мы говорили с таксистом. Такова классика жанра. Таксист был главным героем прошлогодних репортажей из Жанаозеня; и нам тоже повезло. Наш Тимур оказался разговорчивым 28-летним парнем, без пяти минут отец троих детей. (Презирает контрацепцию, планирует сделать 10 детей или больше, если даст Аллах). Окончив колледж Озенмунайгаза по специальности оператор, устраиваться на работу не захотел, а сразу пошел таксовать. «Зачем мне здоровье гробить, знаете, какие они там все страшные! Моментально стареют, волосы седые, зубы падают», - живописал Тимур ужасы родного городка.

Когда я ехала в Жанаозен, коллеги предупреждали меня о том, что местные запуганы полицией, затравлены прессой; люди устали и уже на дух не переносят журналистов. Я была готова к этому. Но уже в аэропорту знала, сколько получают бывшие забастовщики на созданном для них ТОО БЖБ – 500-600 тысяч тенге. Об этом мне рассказала соседка по ожиданию багажа: ее муж бастовал 6 дней, а на седьмой вернулся на рабочее место в Озенмунайгаз –  «кредиты надо выплачивать, детей учить, кайдагы!» И теперь его зарплата меньше чем у товарищей, 450 тысяч.

Таких открытых людей, как в Жанаозене, я в Казахстане нигде не встречала.

Жанаозен не отвечал моим ожиданиям – это не типичный для Казахстана депрессивный малый город. Зажиточный – вот первое слово, которое приходит на ум при виде хороших дорог, широких улиц, свежевыкрашенных ("прямо перед праздниками" - буркнул Тимур) в разные цвета домов. За минувший год город явно похорошел. "Похорошеешь, если проверка каждый день", - иронично заметил хозяин коммерческого ларька Владислав, тот самый знаменитый кореец, которого показывали по всем телеканалам как невинную жертву забастовщиков. Сегодня Владислав получил компенсацию, отстроился заново и говорит, что не знает, забастовщики подожгли магазин, провокаторы или просто мародеры, всегда вылезающие из щелей в лихие дни. Следствие не установило виновных. Единственное, на что он пожаловался – на плохую погоду, люди редко выходят на улицу, выручка упала.

Тем не менее, первые этажи в домах центральных улиц сплошь заняты под аптеки, магазины, какие-нибудь салоны; много СТО, достаточно гостиниц с приличными номерами и сервисом и глянцевых, столичного вида автозаправок. Из чего можно сделать осторожный вывод о процветании в Жанаозене малого бизнеса.

Люди одеты добротно и для провинции даже богато: почти все женщины в норковых шубах и дубленках, сравниться с ними по части нарядов могут разве что алматинки и астанчанки.

И еще в Жанаозене нет ни одного портрета президента – это отсутствие бросается уже на въезде в город, когда вместо привычных билбордов с Елбасы видишь рабочих, потом олимпийцев - Сапиева, Ильина.

На площадь Алан мы пришли к половине десятого. Площадь встретила нас абсолютно пустой. Ни одной живой души. И тишина, прерываемая карканьем кружащих в небе ворон и шквальными порывами ветра.

Я растерянно стояла посреди площади и смотрела на развевающийся над головой государственный флаг. Я знала, что празднование Дня Независимости в Жанаозене отменили, но не думала, что настолько. Я рассчитывала встретить здесь просто людей, тех, кого принято называть обывателями, и кто в любом другом городе мира ходит туда-сюда с женами, детьми или друзьями. Полицейский мне все разъяснил. Снял мое недоумение. Стоять на площади, оказывается, запрещено. И проходить мимо нежелательно. Вот тебе, бабушка, и день независимости.

А в небе все каркали вороны. На ветру сиротливо кружил целлофановый пакет. Я обратила внимание на почти стерильную чистоту площади – этот одинокий пакет подчеркивал ее. Тут из-за дерева неожиданно выскочила женщина в оранжевом жилете. Она погналась за пакетом, но это было нелегко – он то дразняще замирал на месте, то резко, будто чувствуя ее приближение, срывался, кружился, взмывал вверх, снова останавливался и опять улетал. Так они и носились по площади –  бесцветная, крошечная точка и большое оранжевое пятно. Я оглянулась и увидела, что за этим странным парным танцем, отставив в сторону метлы, наблюдают товарки уборщицы – все в ярко-ядовитых жилетах, резко выделяющихся на фоне серой земли, действительности и непогоды. Как я могла не заметить их? Женщины медленно ходили по периметру пустой площади, пристально вглядываясь в землю в поисках несуществующего мусора. Они были комично похожи одновременно на саперов и на переодетых гуттаперчевых шпиков из бульварных романов начала XX века.

Продолжение читайте здесь: http://www.voxpopuli.kz/post/view/id/910#a