О волеизьявлении...
А ты теперь тяжёлый и унылый, Отрёкшийся от славы и мечты, Но для меня непоправимо милый, И чем темней, тем трогательней ты.
А. Ахматова
И вот случился декабрь 1986 года…
Много лет КазССР руководил Д.А. Кунаев. Этот уважаемый и обожаемый всеми человек, сделавший многое для Казахстана, был неожиданно смещен с поста и на его место назначили руководителя областного уровня из глубинки, никому неизвестного Г. Колбина. Но время было уже не то. И мы были уже не те. На площадь вышли мирные люди с плакатами «Казахстан-казахстанцам!» и т.п. В основном студенты, рабочая молодежь, интеллигенция, которые требовали, чтобы руководитель республики был представителем любой национальности, но из Казахстана. Против них выставили милицию, внутренние войска из России, в щитах, касках, как в кадрах о войне. Из окон нашего корпуса телевидения мы смотрели, как волокли по снегу за волосы людей. Кровь, ужас и потрясение. Провокаторы ночью доставили на площадь алкоголь. Потом по Центральному ТВ, в программе «Время» всех назовут пьяной толпой наркоманов. Ночью с 17-го на 18-е декабря с ними жестоко расправились. Вывозили за город избитых, раздетых людей, оставляли на морозе, очень многих арестовали, были погибшие. А главный «перестройщик» - М. Горбачев назовет случившееся махровым национализмом. И это в республике, в которой проживает более 100 национальностей?!
Много месяцев мне снилась бегущая в мою сторону толпа и кровь везде. Все, что происходило на площади и лица особенно активных снимали на видео и фотографировали. Несколько лет после событий людей находили по фото и вызывали на допросы. Очень многих студентов отчисляли, кого-то увольняли, осудили, исковеркали столько в судеб. Потом это назовут «перегибами». И хотя тот период был объявлен временем «гласности и перестройки», никакой гласности, доступной народу, не было. Мы до сих пор многого о тех событиях не знаем. Была попытка обвинить самого Кунаева в организации митинга, но безуспешно. Не было у него ни дач, ни дворцов или богатств. Не то что нынешнее племя…
К тому времени я уже работала в гонорарном отделе. Оба корпуса телевидения, телецентра в Алматы выходят на площадь. На наших глазах все и начиналось…
Сначала где-то часов в 10 утра на пустой площади появилась небольшая группа людей, которая стала быстро увеличиваться. Потом появилась милиция, много милиции, позже подтянулись военные и началось… Мы смотрели в окна и не понимали что происходит. К концу рабочего дня мир разделился на до и после. Мы - коллеги, люди разных национальностей, каждый день встречающиеся, вместе обедавшие, смотрели друг на друга другими глазами. Ужасен был второй день. Автобусы не ходили, мы пешком добирались до работы. Вся площадь была черная, сожженые деревья, перевернутые машины. За дверями редакций стали раздаваться выкрики о «неблагодарных баранах», которых нужно загнать в аулы, чтобы только пасли скот. Какие-то собрания, выступления. От людей требовали осуждения этих действий, особенно от представителей титульной нации. Были и ярые осуждения, и трезвые головы, которые призывали не торопиться с ярлыками. Они говорили - только время может дать оценку всему. Так и получилось. Эхо этих событий долго отдавалось в народе и, чтобы как-то успокоить массы создали комиссию при Верховном Совете КазССР, где от разных организаций были делегированы люди с целью разобраться с перегибами, с бесчинством в отношении многих студентов и молодежи. В эту комиссию каким-то образом была делегирована и я…
Мы так рьяно взялись за работу, переживали, старались, посещали пострадавших, опрашивали их… Но на каком-то этапе стала очевидной вся формальность происходящего и я отстранилась от участия в комиссии. Возглавлявший ее известный поэт, долго публиковал статьи, выступал, но должной оценки произошедшее так и не получило и не получит видимо уже никогда. Потому что политика, как известно, очень грязное дело...