О русском солдате!
В начале "нулевых" учась в Москве, жил на окраине города в общежитии, расположенном рядом с госпиталем ВВС Министерства обороны России.
В госпитале лечилось много десантников (в то время ВДВ входило в состав российских военно-воздушных сил, сейчас это отдельный род войск) -молодых ребят 19-20 лет, раненных во время боев в Чечне и Дагестане в период второй чеченской кампании.
Молодость есть молодость и по вечерам они через дырки в заборе удирали в самоволки, нарушая все уставы. Но комендантских патрулей в том районе не было, а милиция смотрела на это сквозь пальцы. Да и правильно! То что пережили эти еще пацаны не всякий "сапог" (кадровый офицер) переживет.
В основном они собирались в "чипке" (военный магазин на территории части) при госпитале. Мы, казахи также заходили туда. Там были симпатичные продавщицы и главное - если купишь ящик пива и принесешь бутылки назад, то выходило дешевле на 2 рубля.
Раненные десантники также оттоваривались там. Но в отличие от нас они имели скудное солдатское жалование и покупали только водку.
Когда мы пересекались с ними, то никакого общения с ними у нас не было. Мы их обходили стороной, а они на нас смотрели без ненависти, но как бы в прицел снайперской винтовки. Это чувствовалось!
В основном раненые были с травмами груди. Или как сказал бы мой отец-врач - с таракальными ушибами грудины. А это значит ушиб, вызванный взрывной волной и пулевым попаданием в область грудины, защищенной обычно бронежилетом.
Но много было и тех, кому повезло меньше. Это были ребята с оторванными ступнями из-за противопехотных мин "лепесток".
Гадская штука! Не убивает! Калечит только ногу!
Инвалиды передвигались на колясках. Им выйти с территории госпиталя было намного труднее. Но и постоянно быть на ее территории было еще более невыносимее. Особенно наверное, когда видишь как твои товарищи уходят в "самоволку" на встречи с девушками.
Они уходили через КПП с криком и руганью с охраной. Охрана не выдерживала их яростного напора и они вырывались только для того, чтобы доехать до "чипка". А куда еще поедешь? Больше там ничего интересного не было.
В один из дней была моя очередь идти в "чипок" за пивом. У нас было так заведено что каждый раз мы выбирали кого-нибудь в соответствии с рекламой пива "Клинское", которое тогда было в ходу.
И если была нужда, то надо было сказать - А сегодня за "Клинским" идет самый умный, или самый модный, или самый красивый. И обладатель сего качества перся в магаз с ящиком отработанного пива.
Выпадало идти часто мне. Мне этого в принципе самому хотелось. В "чипке" работала гарна девушка Оксана, к которой я уже почти приклеил ласты. Поэтому предвкушая общение с красивой девушкой я заметил солдата-инвалида, который никак не мог взобраться на высокую ступеньку к магазину. Я готов был помочь всему свету и взявшись за одну сторону инвалидной коляски услужливо попытался помочь ему взобраться со словами "Давай, братишка помогу"!
Солдат, вначале обрадовавшись моей помощи повернулся ко мне в коляске и тут увидел мою азиатскую рожу. Радость померкла в его глазах. Она сменилась ненавистью.
Резко убрав мою руку с коляски, он еще энергичнее стал перекатывать свою коляску. Это ему удалось!
В магазине он купил бутылку водки. А я пропустив его стоял. Мне было как-то паршиво на душе. Я не обиделся. Понятно дело! Солдат видел во мне знакомый образ врага, с которым он воевал. И из-за которого у него ампутировали ногу. Из-за которого у него теперь не будет никакой жизни в 20 с небольшим лет. Когда только-только и надо жить. Встречаться с девушками, общаться с друзьями, работать в свое удовольствие. А теперь перед ним были только комната, где-нибудь в Урюпинске, жалкий пенсион по инвалидности и раз в год участие в торжественном мероприятии по случаю Дня защитника Отечества.
Из магазина я вышел быстро. Не пообщавшись с молоденькой продавщицей. Не хотелось!
Вдалеке был виден солдат-инвалид, упрямо кативший свою коляску под каплями начавшегося дождя.
Я про себя пожелал ему удачи!
Чтобы он нашел себя, даже в этой инвалидной жизни.
На душе как-то даже стало легче! И я также пошел со своим ящиком пива к своей жизни. Которая как оказалось потом, также не будет легкой. Но все-таки не такой тяжелой как у того русского солдата.