О педагогах Глуховской средней школы, моих одноклассниках и моей семье

На этом фото меня нет. Я в это время уже учился в другой школе

-------------------------------

Было это давно, когда я учился в восьмом классе.

Честно говоря, я не учился, а только присутствовал на уроках. На занятиях я раскладывал книги об авиации и с упоением изучал их забыв про всё. Рядом со мной сидел Толик Алтыбаев. Когда учительница шла в нашу сторону он делал мне знак, тихонько подталкивая меня коленом под столом.

На уроках истории, которые вела у нас Костырева Ольга Алексеевна я раскладывал на своей парте чертежи самолётов или авиационных двигателей. Она рассказывала и объясняла нам новый материал. Ольга Алексеевна умела делать это очень интересно и увлекательно. А я под её рассказ старательно перерисовывал чертежи в свой «авиационный альбом».

Однажды она сделала мне замечание, что я занимаюсь посторонними делами. Мы с Толиком «проспали» её приближение. Я оправдывался, что на следующем уроке могу рассказать весь материал, который она нам объясняла.

И надо сказать, что она на следующем уроке проверила, так ли это. Перед ответом, я разложил на парте те чертежи, которые чертил на её прошлых уроках. И временами посматривая на них, я слово в слово воспроизводил её прошлый рассказ. Позже на уроках, она видя, что я занимаюсь чертежами или описанием конструкции самолётов или двигателей не делала мне никаких замечаний.

Кстати, она была единственным педагогом, которая разбудила во мне желание заниматься историей ещё и дома. Я искал и находил дополнительные материалы к рассказанным ею событиям. Интернета тогда не было и это было непросто.

Домашние задания по другим предметам я никогда не делал.

После того, как управлялся домашним хозяйством считал себя свободным. Давал корм и воду лошади, коровам, овцам, наводил порядок во дворе и бежал на речку на целый день. До первых звёзд играл с ребятами в хоккей на льду замёрзшей реки. Расходились, когда шайбы уже не было видно в темноте. А если ночь была лунная играли допоздна.

На следующий день на занятия я приходил, не выполнив домашние задания.

Любовь Николаевна (к сожалению фамилии не помню), наша преподавательница по алгебре, однажды оставила меня после уроков. Начала «гонять» по всей пройденной программе, заставляла решать примеры и задачи. Всё было сделано без ошибок и своевременно. Она не смогла выяснить причину невыполнения мною домашних заданий. Все темы я знал.

- Не понимаю, в чём дело?!, – возмущалась она, – Тебе всё понятно! Что тебе мешает?!

Просто наша несравненная Любовь Николаевна, педагог-трудяга даже в мыслях не допускала, что есть такая субстанция, как лень, нерадивость и переходной возраст.

Авиацией увлекался в нашем классе ещё Серёжа Бондаренко, сын нашего педагога Константина Макаровича.

Константин Макарович был фронтовиком. Воевал в составе авиационной части. По-моему, он служил в эскадрилье «Нормандия-Неман». У него форма авиатора была похожа на французскую.

С великим уважением вспоминаю директора нашей школы Олега Николаевича Закору. Он преподавал математику в других классах. Прекрасные были у нас педагоги. Невозможно всех перечислить.

В то время нашим классным руководителем была Алла Ивановна Чубарева.

Однажды, на классном часе она поручила нам на маленьких продолговатых кусочках бумаги написать свою фамилию, имя и свернуть её в трубочку. Трубочки получились размером, как фильтры от сигарет. Весь класс эти трубочки положили и перемешали в шапке Валеры Малахова. Затем с этой шапкой Валера ходил по рядам, а мы наугад брали эти трубочки.

Алла Ивановна сказала, кому попадётся трубочка со своей фамилией и именем сообщить об этом ей. Но таких не оказалось. Тогда она сказала, чтобы мы к следующему классному часу написали характеристику о том человеке, имя которого нам попало по жребию. К сожалению, не все оказались исполнительными и не выполнили это поручение, в том числе и я.

На следующем классном часе мы слушали характеристики на некоторых наших одноклассников, написанные инкогнито другими нашими же одноклассниками. Характеристики зачитывала Алла Ивановна и удивлялась их точности. Авторов этих характеристик она не знала, вынимала их также как и раньше из шапки Валеры.

Были интересные характеристики на Валеру Малахова и Надю Дробяцких. Они единственные дружили у нас в классе и все об этом знали. "Народная молва повенчала" Смаила Искакова и Римму Бостыбаеву, но это было неверно.

Смаил был отличником, хорошо пел и единственный, кто среди нас побывал в пионерском лагере Артек. А Римма тоже была отличница и просто умница. На Сашу Карпич написал смешную характеристику Шура Саньков. Он написал «а когда он улыбается, вся рожа расплывается, как блин на сковородке». Все смеялись. Веселее всех было самому Саше Карпич.

Была характеристика и на меня. Было отмечено, что я мечтаю стать лётчиком, что я честный, надёжный и никогда не списываю домашние задания, хотя девчата предлагают мне это сделать. Что я работаю над своим характером и целеустремлённо готовлюсь приблизить свою мечту. Такая оценка моей личности мотивировала меня и заставила задуматься о том, как я живу и учусь. Мы с Толей Алтыбаевым долго гадали, кто мог написать такую характеристику, но так и не смогли вычислить автора.

Из-за того, что я не выполнял домашние задания, относился к учёбе "спустя рукава" и к тому же «вырабатывал стойкий характер» решено было моих родителей вызывать в школу. Но я не передавал родителям это приглашение. В качестве гарантийного залога для передачи сообщения у меня забирали портфель. Но в следующие дни я приходил с новым портфелем, благо их у нас дома было достаточно. Тогда Олег Николаевич вызвал моего дядю, дядю Лёшу Шаймарданова.

История стала достоянием моей семьи. Мама плакала от бессилия, что я не слушаюсь её. Отец в это время очень сильно болел.

Однажды, когда я пришёл со школы и мы были дома одни, отец позвал меня. Я присел около его кровати. Мы знали, что дело идёт к летальному исходу. Знал об этом и мой отец. Он со мной поговорил так, как это умеют делать только взрослые и очень умные люди. К тому же он просил меня быть опорой для матери, для младших: сестры и брата. Всё это он делал спокойно, без надрыва и драматизма. Мы с ним планировали и советовались, как действовать в той жизни, в которой его не будет. Я не выдержал и заплакал. Он успокаивал меня, а не я его. Этот разговор сильно изменил меня, я стал другим человеком. Сейчас думаю, а что было бы, если б не было этого разговора с отцом.

Так с этим разговором с моим мудрым отцом закончился мой переходной возраст, юношество и учёба в Глуховской школе. Я принял всю ответственность на себя. Мой отец умер 13 мая 1971 года. Хорошо помню, это был четверг.

Мне тогда исполнилось 16 лет, я стал взрослым. Составил план по домашнего хозяйству на лето, вплоть до осени. И каждый день скрупулёзно выполнял каждый пункт своего плана. Это привело в порядок наше домашнее хозяйство и дисциплинировало меня. Я воочию увидел результаты своего труда.

Учёбу в девятом классе я уже начал в школе-интернат №2 в городе Семипалатинске. В город я рвался, потому что там была «Малая воздушная академия» под руководством бывшего пилота Гражданской авиации Аркадий Васильевича Ковалёва. Это должно было стать хорошей школой перед лётным военным училищем. А школа-интернат давала крышу над головой.

Попасть в школу-интернат №2, где принимали в основном детей Героев Социалистического труда или только детей чабанов, было непросто. Но директора Тамару Павловну Аносову, депутата Верховного Совета КазССР, отличника народного образования КазССР подкупило то, что я без отца, не утруждая свою мать, пришёл самостоятельно сам и чётко изложил свою мечту и цель жизни, как основание для поступления в интернат.

И это стало моим первым шагом в большую взрослую жизнь.