Нобелевская речь Светланы Алексиевич
Нобелевский банкет традиционно завершается короткими речами нобелевских лауреатов. Светлана Алексиевич читала речь на русском. На английский ее сразу же дублировала Кайса Оберг Линдстен, переводчица книг Алексиевич на шведский.
Я благодарю Шведскую академию за высокую награду, которой не смею себе присвоить. Я понимаю ее как поклон многим поколениям советских людей, которые еще недавно жили вместе в огромной стране СССР, марксистской лаборатории светлого будущего; как поклон их страданиям, их боли. Они уходили в небытие в сталинских лагерях, на шахтах Магадана и Воркуты, получали пулю в затылок в застенках НКВД, погибали на фронтах Второй мировой войны и других войн, которые вела империя. Великая идея безжалостно пожирала своих детей. Идеям не бывает больно. Жалко людей.
В перестройку мы мечтали о свободе, а оказались в совсем другой точке истории. На постсоветском пространстве вместо свободы расцвел авторитаризм разных мастей: русский, белорусский, казахский… Медленно и неуверенно выбираемся из-под обломков красной империи. Одна из героинь моей книги «Время секонд-хэнд», у которой вся семья была выслана в Сибирь и там погибла, со слезами на глазах пела, когда мы сидели у нее на кухне: «Утро красит нежным светом стены древнего Кремля, просыпается с рассветом вся советская земля. Кипучая, могучая, никем непобедимая, страна моя, Москва моя, ты самая любимая». Прошлое не выпускало ее из своих хищных объятий. Ее научили верить, в ней все еще жила та девочка, у которой Сталин когда-то забрал все, а она все равно верила. Во что?
Я хочу рассказать о моей стране - Беларуси. В Минске в аэропорту, когда я летела в Варшаву, ко мне подошли две молодые девушки. Они плакали: «Спасибо вам! Понимаете, мы теперь есть! Теперь все знают, где Беларусь». Это «спасибо» я передаю всем вам. После августовского путча 1991 года, когда Беларусь получила независимость, уже выросло несколько поколений. У каждого из них была своя революция. Они выходили на площадь, они хотели жить в свободной стране. Их избивали, отправляли в тюрьмы, выгоняли из институтов, увольняли с работы… Наша революция не победила, но герои революции у нас есть. Свобода – это не быстрый праздник, как мы мечтали. Это путь, долгий путь, теперь мы это знаем.
Мы живем в общем мире, он называется Земля. В этом нашем мире стало неуютно. Включаешь телевизор – и там, захлебываясь от восторга, диктор рассказывает о новых военных самолетах, кораблях на русском, английском и других языках. Опять наступила эпоха варварства, эпоха силы, демократия отступает. Вспоминаются 90-е годы. Тогда всем нам казалось – и вам, и нам, - что мы вступили в безопасный мир. Помню диалоги Горбачева с Далай-Ламой о будущем, о конце истории… Сегодня все это кажется красивой сказкой. Теперь мы свидетели новой схватки добра и зла. Свидетели и участники.
Что может искусство? Цель искусства – накапливать человека в человеке. Но когда я была на войне в Афганистане и теперь, когда разговаривала в Украине с беженцами из Донбасса, я видела, как быстро слетает с человека культура и выползает чудовище, обнажается зверь. Но я пишу, продолжаю писать. Пишу, как учили меня мои учителя, белорусские писатели Алесь Адамович и Василь Быков, которых в этот день я хотела бы вспомнить с благодарностью; как учила моя украинская бабушка, которая в детстве читала мне «Кобзаря» Тараса Шевченко наизусть. Пишу – зачем? Меня называют писателем катастроф. Это неправда. Я все время ищу слова любви. Ненависть нас не спасет, нас спасет только любовь. Я надеюсь.
Я хочу поблагодарить вас за ваше сердце, за то, что вы услышали нашу боль.