Но были ли вы убиты за родину наповал?

Андрей Вознесенский

Неизвестный - реквием в двух шагах, с эпилогом

                                         Памяти лейтенанта Советской                                  Армии Эрнста Неизвестного,                                  павшего в атаке 2-го Украинского                                  фронта.

Лейтенант Неизвестный Эрнст. На тысячи верст кругом равнину утюжит смерть огненным утюгом.

В атаку взвод не поднять, но сверху в радиосеть: "В атаке - зовут - твою мать!" И Эрнст отвечает: "Есть".

Но взводик твой землю ест. Он доблестно недвижим. Лейтенант Неизвестный Эрнст идет            наступать                               один!

И смерть говорит: "Прочь! Ты же один, как перст. Против кого ты прешь? Против громады, Эрнст!

Против -        четырехмиллионнопятьсотсорокасемитысяячвосемь-        сотдвадцатитрехквадратнокилометрового чудища        против, -        против армии, флота,                       и угарного сброда,                                                          против -        культургервышибал,                     против национал-социализма,                                                                              - против!

Против глобальных зверств. Ты уже мертв, сопляк?.. "Еще бы", - решает Эрнст И делает Первый шаг!

И Жизнь говорит: "Эрик, живые нужны живым. Качнется сирень по скверам уж не тебе - им, не будет -               1945, 1949, 196, 1963 - не будет, и только формула убитого человечества станет -               3 823 568 004 + 1, и ты не поступишь в Университет, и не перейдушь на скульптурный, и никогда не поймешь, что горячий гипс пахнет                                                                     как парное молоко, не будет мастерской на Сретенке, которая запирается                                                                                          на проволочку, не будет выставки в Манеже, и 14 апреля 1964 года не забежит Динка и не положит на гипсовую модель мизинца с облупившимся маникюром, и она не вырвется, не убежит и не прибежит назавтра утром, и опять не убжит, и совсем не прибежит, не будет ни Динки, ни Космонавта (вернее, будут, но не для тебя, а для белесого Митьки Филина, который не вылез тогда из окопа), а для тебя никогда, ничего -       не!           не!                 не!..

                             Лишь мама сползет у двери                              с конвертом, в котором смерть,                              ты понимаешь, Эрик?!                              "Еще бы", - думает Эрнст.

                              Но выше Жизни и Смерти,                               пронзающее, как свет,                               нас требует что-то третье, -                               чем выделен человек.

                              Животные жизнь берут.                               Лишь люди жизнь отдают.

                              Тревожаще и прожекторно,                               в отличие от зверей, -                               способность к самопожертвованию                               единстенна у людей.

                              Единственная Россия,                               единственная моя,                               единственное спасибо,                               что ты избрала меня.

Лейтенант Неизвестный Эрнст, когда окружен бабьем, как ихтиозавр нетрезв, ты спишь за моим столом,

когда пижоны и паиньки пищат, что ты слаб в гульбе, я чувствую,                        как памятник ворочается в тебе.

Я голову обнажу и вежливо им скажу:

"Конечно, вы свежевыбриты и вкус вам не изменял. Но были ли вы убиты за родину наповал?"

1964