«Нефтяная игла» или «нефтяные возможности»?

Несмотря на ее успех и впечатляющие инсталляции и павильоны, показывающие, как инновационные источники энергии могут заменить традиционные, такие, как уголь и нефть, современный Казахстан по прежнему привязан в экономическом, технологическом и политическом отношении к этим ископаемым ресурсам. В 2022 году Россия блокировала пути доставки казахстанской нефти через свои порты, что поставило вопросы не просто об изменении маршрутов транспортировки, но и об излишней зависимости от «петродолларов», как называют доходы от продажи нефти. Тому, как наша страна пытается решить эти проблемы, посвящен материал главного редактора авторитетного международного издания The Diplomat Кэтрин Путц.

С оригиналом публикации вы можете ознакомиться здесь.

ТОКАЕВ НАДЕЕТСЯ, ЧТО КАСПИЙ ДИВЕРСИФИЦИРУЕТ МАРШРУТЫ ЭКСПОРТА НЕФТИ

Кэтрин Путц

Казахстан снова присматривается к потенциалу Транскаспийского трубопровода, но не привязывают ли планы по диверсификации экспортных маршрутов нефти казахстанскую экономику к обреченной отрасли ископаемого топлива?

Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев назвал диверсификацию маршрутов экспорта нефти, особенно транскаспийский вариант, «приоритетом» на заседании правительства 7 июля. Хотя Токаев не упомянул Россию напрямую, комментарии прозвучали через несколько дней после того, как российский суд постановил приостановить операции в Новороссийске, российском порту, через который проходит большая часть экспортируемой из Казахстана нефти.

Хотя КТК подал апелляцию, которая, как сообщается, привела к задержке приостановки работ, инцидент последовал за рядом сбоев в Новороссийске в прошлом году, которые иллюстрируют уязвимость самой прибыльной отрасли Казахстана к сбоям.

Как объяснил ранее в этом году Паоло Сорбелло, «сейчас [КТК] транспортирует две трети экспорта нефти Казахстана. Это около 40 процентов всего экспорта Казахстана». Зависимость от иностранного узкого пункта — серьезная ответственность для такого критического сектора. Существует множество рисков, от разливов до ураганов, которые могут прервать работу, прежде чем учитывать часто косвенное, но трудно поддающееся измерению влияние политики.

Диверсификация может показаться очевидным решением, но столь же очевидны и трудности ее достижения. Как страна, не имеющая выхода к морю, Казахстан зависит от территории других стран, чтобы обеспечить доступ своей нефти на мировые рынки, независимо от того, в каком направлении течет нефть. Помимо КТК, по которому нефть транспортируется из Атырауской области Казахстана по югу России, Казахстан может транспортировать нефть по трубопроводу Узень-Атырау-Самара в Россию, а оттуда по российской трубопроводной сети на балтийский терминал Усть-Луга или Новороссийск на Черное море. Затем идет сеть трубопроводов Казахстан-Китай. Казахстан также отправляет нефть по железной дороге и танкерами через Каспий, но в гораздо меньших объемах.

Уже давно обдумывались транскаспийские маршруты для транспортировки нефти и газа, но ни один из них еще не реализован.

Призыв Токаева к быстрой диверсификации экспортных маршрутов — это «нереалистичная цель, которую нужно достичь в краткосрочной перспективе», — сказал The Diplomat Лука Анчески, старший преподаватель кафедры изучения Центральной Азии в Университете Глазго. «Трубопроводы — это дорогостоящая энергетическая инфраструктура, которая для строительства и ввода в эксплуатацию требует длительных раундов переговоров с партнерами по транзиту и, самое главное, с покупателями».

Заявление Токаева о том, что «приоритетным направлением» нефтяной диверсификации является транскаспийский маршрут, возрождает усилия его предшественника Нурсултана Назарбаева по транспортировке большего количества нефти через Каспийское море в Азербайджан и далее в Европу. В 2006 году Казахстан и Азербайджан подписали рамочное соглашение о транскаспийской системе транспортировки нефти, хотя это оставило открытым вопрос о том, будет ли предполагаемая система включать морской трубопровод или увеличение объемов танкерных перевозок.

К 2009 году государственные энергетические компании обеих стран договорились о проведении дальнейших технико-экономических обоснований, и во время визита Назарбаева во Францию ​​тогдашний президент Казахстана объявил об «участии французской стороны в проекте строительства магистрального экспортного нефтепровода от Каспийского моря до Баку и Европы».

Спустя более десяти лет трубопровода через Каспий до сих пор нет. Сможет ли недавний акцент Токаева на диверсификации маршрутов экспорта нефти на самом деле продвинуть этот процесс, неясно, но, пожалуй, маловероятно.

Что еще более важно, диверсификация маршрутов экспорта нефти только еще больше увязывает экономику Казахстана с отраслью, которую многие считают неизбежно обреченной, поскольку изменение климата мотивирует долгожданный глобальный отказ от ископаемого топлива.

«Упорство режима в сохранении всей структуры экономики в зависимости от энергетического сектора однажды придет в столкновение с реальностью постнефтяного мира», — предупреждает Анчески. «В этот момент разумно ожидать, что разразится драматический экономический кризис: лидеры Нового Казахстана должны быть готовы к снижению рисков, связанных с этим сценарием, поскольку пост-рантье экономика не только более стабильна, но и — и, возможно, самое главное, учитывая социально-экономические недовольства, которые продолжают возникать в казахстанском обществе, — более справедливую экономику».

A+ Analytics