Назарбаев и источник наслаждения. Часть 1
Нурсултан проснулся с дурным предчувствием. Он долго не хотел покидать уютную постель, но, вспомнив о том, что он лидер целой нации, все-таки уговорил себя расстаться с одеялом.
Назарбаев прошмыгнул в ванну, осторожненько вставил в рот электрическую зубную щетку, тщательно отшлифовал дорогущую керамику, затем оглядел себя в зеркале – вроде все в порядке. «Может, обойдется?» - подумал он и выскользнул к завтраку.
Не обошлось.
«Израильский суд сегодня приговорил к 7 годам тюремного заключения экс-президента Изю Шнипперсона, признанного виновным в чрезмерной любви к дочерям своего народа», - гласила заметка в традиционной утренней газете Нурсултана.
- Дожили…. Ты их любишь, а тебя за это на семь лет… - рассеянно подумал Назарбаев вслух, - А нечего было эксом становиться! – сердито добавил он и отшвырнул газету.
В рабочем кабинете советник Краснобаев интимным шепотком подлил масла в огонь дурного настроения Нурсултана:
- Похоже, над Потаскони все-таки свершится правосудие, Солнцеподобный.
- Я всегда говорил, сгубит его эта… чрезмерная любовь к несовершеннолетним дочерям чужого народа, - раздраженно процедил Назарбаев сквозь зубы и включил огромный телевизор.
Включил, и тут же пожалел, ибо на экране бравые европейские миротворцы вовсю утюжили снарядами резиденцию его тайного кумира Муамара. Сопровождалось это безобразие восторженными комментариями обозревателя «Евроньюс».
- Какая неслыханная наглость - возмутился президент, - Они что, с ума все посходили? Мы же правители… нас же, этот.. как его... А, нас же народ выбрал, мы же лидеры наций, в конце концов!
Президент вскочил с кресла, нервно забегал по кабинету, потом остановился, и его лицо озарила сладостная улыбка. В следующее мгновение Назарбаев проворно выскочил за дверь. Он пересек длинный коридор под пристальными взглядами шестнадцати охранников, закованных в кевларовую броню, и подошел к сейфовой двери из танковой, двадцатидюймовой стали. Лазерный луч просканировал сетчатку глаза, и дверь бесшумно отворилась, пуская Нурсултана внутрь, к единственной в мире вещи, способной порадовать его в такой тяжелый день…
Продолжение следует.