Народная республика Сиэтл (рассказ)
Гиацинтов уехал в Америку вслед за детьми. Сначала сидел на пособии, потом начал работать по специальности: чинил сантехнику и кое-что из бытовой техники - мастер он был неплохой. За 10 лет наконец выучил язык и сразу клиентов стало больше; купил мощный пикап-трак Dodge Ram, открыл шоп-мастерскую и переехал в свою квартиру, несмотря на протесты детей. При этом Гиацинтов очень любил усопший СССР — и хотя ни машины, ни шопа у него там не было не было, он считал его лучшей и самой справедливой страной в мире, держал в машине и рабочем чемодане портреты Сталина, а клиентам, показывая на него говорил, что этот человек «превратил русскую соху в атомную бомбу». Для этого он даже специально нашел в словаре слово «соха»... Люди в Сиэтле - через одного с университетом за плечами, это самый образованный город в Америке. Поэтому клиенты относились с пониманием и всегда вежливо кивали... Иногда, глядя на футуристическую башню Спейс-Нидл, или экстравагантное здание Музея поп-культуры, или огромную, полностью стеклянную Центральную библиотеку, он сочувственно качал головой, приговаривая: «Ох, зажрались ребята, а ведь не зря сказано: «весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем...»
Однажды утром Гиацинтов услышал шум на улице и увидел демонстрантов. К ним после гибели Джорджа Флойда Гиацинтов уже попривык, но эти несли транспаранты «Народная республика Сиэтл и деловито перегораживали проезжую часть барьерами...
«Вот это да: «народная»!.. Началось.» - подумал Гиацинтов. Он выбежал на улицу. Рядом раздался звон разбитого стекла — несколько подростков поспешно выносили товар из соседнего магазинчика.
- Правильно! - заорал Гиацинтов. - Грабь награбленное! Отольются капиталу слёзы угнетенных!
И с удовольствием вспомнил, что у его шопа нет витрины...
Неподалёку шёл митинг. Гиацинтов пробился сквозь толпу и взобрался на трибуну.
- Товарищи! - крикнул он. - Сто лет назад Октябрь разбил оковы эксплуатации и освободил трудящихся. И вот снова пришло это прекрасное время. Великая социалистическая революция, о необходимости которой говорили большевики, свершилась!.. Пролетарии всех стран, соединяйтесь! И он выбросил вверх кулак. Толпа ничего не поняла, но одобрительно заревела в ответ на кулак. На трибуну полез другой оратор и Гиацинтова оттеснили.
«Главное, действовать по плану: почта, вокзалы, телеграф. Хотя телеграф наверное не нужен...» - быстро думал Гиацинтов, расспрашивая окружающих: кто же тут главный. Ему показали парня в черном берете с красной звездой.
- Камрэйд, - обратился к нему Гиацинтов, с восторгом глядя на звезду, - сейчас самое важное: немедленно начать формирование органов народовластия — Советов депутатов трудящихся. Так говорил еще великий Ленин...
- Чувак, - нетерпеливо сказал революционер в берете, подергивая головой и руками танцевальными па рэппера, - о каком Ленноне ты говоришь? Старый рокер из Битлз? Так его давно прикончили, а я плевать хотел на покойников... И извини, старик, у меня дела.
Он похлопал Гиацинтова по плечу и скрылся в толпе...
- Послушайте, сэр, - обратился к Гиацинтову чёрный репортер, за спиной которого маячил оператор с камерой. С бородкой и очками, он был похож на портреты Патриса Лумумбы из Гиацинтова детства, отчего тот сразу проникся симпатией к «Лумумубе» с микрофоном.
- Я знаком с работами Маркса и Ленина и у меня к вам вопрос. Вы считаете происходящее началом пролетарской революции?
- Конечно, геноссе Лумумба. - растроганно сказал Гиацинтов, у которого от происходящего слегка кружилась голова. - Конечно! Оковы рабства скоро окончательно падут. Как в семнадцатом.
- Но разве революция в России под руководством марксистов не привела вместо свободы к созданию концентрационных лагерей? И даже после смерти Сталина до самой... как это... «perestroika» имело место максимальное ограничение свободы слова и других основных прав человека, не так ли?
Такого подлого удара Гиацинтов не ожидал. - Ах ты, контра. - удивленно и скорбно сказал он. - Мало мы вас тогда душили-душили, да не передушили... И теперь, вот тебе, пожалуйста, понаехали, понимаешь, из своей Нигерии...
- Извините, сэр, но мне достоверно известно, что мои предки были привезены в Америку в середине 18 века, - сказал репортер и, подмигнув Гиацинтову, ушел.
Гиацинтов с ненавистью посмотрел ему вслед и подумал: «Всё-таки лучше начинать не с Советов, а с ЧК...»